Читаем Песчаные короли полностью

Пока они обсуждали вопросы тактики, напряженность мисс Брендон исчезла. Под конец разговора она даже развеселилась.

— Все хорошо, — подвела итоги Диана. — Желаю вам приятно провести время. Помните, наша профессия требует максимального использования всех возможностей; мы никогда не выбираем дешевых снадобий — это было бы подозрительно и нехарактерно; кроме того, чем экзотичнее будут эти снадобья, тем лучше он поймет, что информация достанется ему не дешево; тогда, если он ее все же заполучит, она будет казаться ему более правдоподобной. Когда он предложит вам деньги, удвойте сумму, а потом согласитесь на пятьдесят процентов сверх предложенной вам суммы. Это своего рода условность, которая еще больше уверит его.

— Поняла, — кивнула мисс Брендон. — Но что я должна делать с деньгами, мисс Брекли?

— Дай вам бог счастья, девочка! Делайте с ними все, что вам захочется. Вы их заработали. В общем, с вами все ясно. Обратитесь к мисс Толвин, когда салон закроется, и она проинструктирует вас. Потом дадите мне знать, как идут дела.

Как только девушка вышла, Диана нажала клавишу интеркома.

— Сара, принесите мне, пожалуйста, личное дело мисс Брендон.

Сара Толвин вошла почти сразу же, держа в руках тонкую папку.

— Красивая девочка… Перемена в лучшую сторону, — заметила Диана.

— Способная, — согласилась мисс Толвин. — Из тех, что становятся настоящими матронами. Жаль, если с ней такое случится.

— Дорогая Сара, у нее есть чувство меры, — ответила Диана, раскрывая папку.

— Это все? — спросил Ричард.

Он посмотрел на повязку на левой руке, потом осторожно коснулся ее пальцем.

— Само собой, ничего драматичного. В фильмах все это изображается куда эффектнее, — сказал Френсис. — Препарат будет, — продолжал он, — медленно рассасываться и усваиваться организмом. Можно делать инъекции, но это неприятнее и менее удобно. Они вызывают озноб, а при подсадках процесс идет спокойно и равномерно.

Ричард еще раз посмотрел на повязку:

— Трудно поверить. Я даже и не знаю, что сказать, сэр.

— Ничего не нужно. Смотрите на это с практической точки зрения: как только мне стало известно, что вы обо всем знаете, оказалось необходимым предложить и вам это благо. Кроме того, Зефани уже давно на этом настаивала. Но самое важное — это то, что вы должны сохранять все в строгой тайне.

— Обещаю. Однако… — Он заколебался. — Вы не рискуете, сэр? Я хочу сказать, что мы встречались с вами всего три-четыре раза, и вы обо мне почти ничего не знаете.

— Вы будете удивлены, дружище. В Дарре, — пояснил он, — всегда работают над несколькими проектами большого потенциального значения. Естественно, наши конкуренты стараются выведать о них все, что только удастся. Некоторые из них не очень разборчивы в средствах. Они без колебаний использовали бы все что угодно, лишь бы чтобы достичь своей цели. А когда вы имеете привлекательную дочку, вашей — правда, не очень приятной — обязанностью становится знать обо всех ее друзьях, их окружении и связях.

И если выясняется, что они состоят на службе у тех, кто субсидирует большие химические предприятия, или имеют родственников в правлениях промышленных концернов, то достаточно лишь одного намека на это, чтобы их спровадить. Кстати, мне придется прибегнуть ко всем возможным приемам, чтобы мистер Фериер ничего не заподозрил.

Ричард удивился:

— Том Фериер работает в каком-то рекламном бюро. Я знаю его еще со школы.

— Возможно, однако совсем недавно вы встретились с ним снова и познакомили его с Зефани, не правда ли? А знали ли вы, что его мать вышла замуж второй раз три или четыре года назад и ее муж — главный директор исследовательского центра какого-то химического концерна? Нет, я вижу, вы об этом не знали. О, мир этот очень запутан, парень. Не думаю, что о Фериере нужно говорить Зефани. Это, как я уже сказал, необходимая мера предосторожности.

— Ну как, Ричард? — спросила Зефани, когда они вошли в гостиную. — Немного пощипывает, да? Но это скоро пройдет, а потом ты даже и чувствовать не будешь, что там что-то было.

— Надеюсь, что так, — ответил Ричард с некоторой иронией. — Однако меня несколько волнует такая штука: три дня моей жизни будут теперь равняться одному; казалось, и есть я теперь должен один раз в день. Не понимаю, почему это пока не так?

— Потому, что твой организм еще не находится в состоянии спячки или оцепенения, и ему для поддержания физиологических процессов требуется такое же количество калорий, как и раньше, — ответила Зефани, как будто это было вполне очевидно.