— Этот Ричард… Что он за человек? Ты ему доверяешь?

— Я собираюсь за него замуж.

— Это не ответ. Женщины всегда выходят замуж за тех, кому они не доверяют. Чем он занимается?

— Он юрист.

— Тогда он должен понимать, как надо хранить чужие тайны. Если ты доверяешь ему, отведи его к своему отцу и введите его в курс дела. Если нет, скажи мне это сразу.

— Я доверяю ему, — ответила Зефани.

— Очень хорошо. Тогда сделай это до того, как он попытается все узнать сам, на свой собственный страх и риск.

— Но…

— Что значит “но”? Или скажите ему все, или заставьте его молчать.

— Хорошо, — согласилась Зефани покорно.

— Чудесно, — проговорила Диана с чувством исполненного долга. — А теперь я хочу узнать немного больше о тебе. Какой коэффициент использовал отец для тебя?

— Какой что?

— Коэффициент. Во сколько раз он продлил твою жизнь? В три, четыре, пять?

— Понимаю. Он сказал, что в три — для меня и для Пола.

— Ясно. Очевидно, хочет быть с вами осторожным. Могу побиться об заклад, что для себя он взял больший коэффициент.

— А разве может быть еще больший? Я не знала.

— Я сама применяю пятикратный. А клиенткам “Нефертити” обычно удлиняю жизнь в два, два с половиной или три раза.

— И все-таки, как вам удается это делать без их ведома?

— О, это совсем просто. Чего только не делают ради красоты. И кто может определить, что вызывает те или иные последствия? И кто об этом волнуется, пока все хорошо? — Диана нахмурилась. — Кого я по-настоящему боюсь, так это тех несчастных, которые сразу не сообщают нам, что они беременны, чтобы мы могли своевременно приостановить введение лейкнина и таким образом избежать разительной разницы в сроках. Я всегда боюсь, что в один прекрасный день кое-какие врачи обменяются мыслями, а какой-нибудь пройдоха, обратившись к статистике, начнет доказывать, что в среднем у клиенток “Нефертити” беременность продолжается дольше нормального. Это было бы ужасно — ведь так трудно объяснить это хоть сколько-нибудь правдоподобно. К счастью, ничего подобного пока еще не случалось… В общем, дела у нас шли гладко, пока мы не нарвались на эту миссис Уилбери с ее проклятой аллергией. Ей просто не повезло. Аллергия в очень тяжелой форме. Она, бедняжка, страшно опухла, по всему ее телу пошла сыпь, возникло воспаление дыхательных путей. Несомненно, ей было очень плохо, но она с радостью согласилась бы и на несколько сотен, если бы ее адвокат не повлиял на нее. Он подбивал ее на десять тысяч! Десять тысяч за незначительный рецидив симптомов после очередного употребления грибов! Ты веришь?! И он уперся, как мул, на пяти тысячах, что тоже немалая сумма. Грибы, о боже!

Диана слегка смутилась, но только на минуту.

— С этим мы как-то справились, — сказала она, — но все равно, очень долго нам уже не продержаться…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Секретарь перехватил Пола, когда тот выходил из кабинета.

— Доктор Саксовер просит вас к телефону, сэр. Пол вернулся обратно и взял трубку.

— Это ты, Пол? — в голосе Саксовера-старшего не было приветливости.

— Да, папа.

— Сегодня утром твоя жена нанесла мне визит, Пол. Думаю, ты, по крайней мере, мог бы предупредить меня, что все ей рассказал.

— Я говорил тебе, что должен рассказать все, папа, и объяснил ей ситуацию так, как сам ее понимал. Так же я понимаю ее и сейчас.

— Когда ты это сделал?

— На следующее утро.

— Пять дней назад, так? А говорила ли она, что пойдет ко мне?

— Да, говорила. Но я не был уверен, что она так и поступит. У нас… ну, мы говорили тогда на несколько повышенных тонах. А раз она не пошла в Дарр сразу же, я подумал, что она изменила свое намерение и решила немного подождать.

— Недолго же она ждала.

— Чего она хотела?

— В самом деле, Пол, как ты думаешь, чего она требовала?

— Ты это сделал?

— Да. И думаю, тебе лучше знать об этом.

В телефоне послышался щелчок: на противоположном конце положили трубку. Пол еще минуту подержал свою трубку в руке, а затем медленно опустил ее на рычаг.

Когда он пришел домой, Джейн еще не вернулась. Она появилась в половине десятого и прошла прямо в спальню. Тут же зашумела вода в ванной. Через полчаса Джейн, одетая в белый стеганый халат, вошла в гостиную. Пол, который начинал уже третью порцию виски, бросил на нее недружелюбный взгляд. Она сделала вид, что ничего не замечает.

— Я была в Дарре, — сказала она вызывающе.

— Знаю. Почему ты не сказала мне, что собираешься туда?

— Я говорила.

— Ты же не сказала, когда.

— А разве это изменило бы что-нибудь?

— Я мог бы предупредить его, что ты придешь.

— Мне не хотелось, чтобы он был предупрежден. Зачем ему давать время придумать еще несколько причин и не допустить меня до всего этого, оставив мне короткую жизнь, в то время как все вы будете жить долго. Я знала, что мне нужно, и получила это.

— Понятно. Он был довольно лаконичен, когда говорил по телефону.

— Не думаю, чтобы это ему понравилось. А как ты считаешь, мне понравилось, что он умышленно исключил меня?