Читаем Первый человек полностью

Раньше, войдя в эту прихожую, он должен был вместе с матерью, которая часто выходила из терпения, ждать, пока секретарша доктора велит им пройти в зал ожидания. Это могло продолжаться несколько минут, которые казались ему часами. Его мать всегда была одета в строгий классический костюм, блестящие чулки и туфли-лодочки.

Тома прокрался в коридор. Здесь было тихо. Двое сумасшедших разговаривали с секретаршей. Имея хотя бы немного опыта, сумасшедших можно узнать сразу. Странный взгляд, лицо блестит от транквилизаторов и всегда немного отличается от обычных лиц. Есть какая-то маленькая разница.

Эти двое сумасшедших жаловались на то, что теперь запрещено курить в палатах. Сумасшедшие всегда много курят. И Бернар тоже много курит.

Доктор Кайоль был в своем кабинете и что-то говорил. Когда его голос зазвучал громче, Тома смог расслышать несколько слов. Психиатр говорил по-английски, но медицинские термины произносил на французский манер, а в словах the и that первый звук произносил как «з». Тома встал на цыпочки и быстро пошел вперед.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Психиатр стоял спиной к ней, опираясь одной ягодицей о край стола, и разговаривал по телефону. Теперь его слова можно было разобрать. Он организовывал в Марселе, на медицинском факультете университета, конгресс психиатров, посвященный раннему слабоумию. Тома бесшумно, как тень, проскользнул внутрь, подождал, пока доктор закончит разговор, и пошел к нему, сжимая в руке топор.

Кайоль быстро повернулся к нему – и не смог выговорить ни слова. Отран взглянул на врача так, что тот поднял дрожащие ладони на уровень лица, которое исказила трагическая гримаса страха.

– Я… Ты знаешь… Я рад тебя видеть, – пробормотал Кайоль.

Его голос дребезжал, а тело издавало мерзкий, отравляющий воздух запах страха. Этот зловонный запах Тома ненавидел больше всего на свете. Доктор Кайоль, человек в белом халате, который всегда с одной и той же доброй улыбкой наклонялся над ним, когда он приходил в себя после лечения электродами. Психиатр, старавшийся проникнуть в тайны шизофрении с помощью опыта последних шаманов. Сейчас этот человек вонял мочой и жирным потом.

– Ты пришел повидаться со мной? Как я этому рад, Тома!

Отран стоял неподвижно и бесстрастно, опустив руки вдоль тела. Больше доктор не мог его очаровать. Больше он не был околдован этим человеком. А когда-то Кайоль был для него путеводной звездой в мире, где все стало неясным и нечетким после смерти отца.

Когда-то этот врач умел его успокоить. Говорить с сумасшедшими – это целое искусство. Нужно быть сильным и ласковым одновременно и никогда не торопить события. Но теперь этому конец. Отран больше не слушал Кайоля. Улыбки и взгляд врача словно отскакивали от невидимой брони.

Маленькие глаза Кайоля оглядели письменный стол. Там лежала газетная вырезка, и в ней шла речь об убийстве Люси Менье. Кайоль затолкнул ее под коробку для почты. Движение получилось неловкое: он терял контроль над своими нервами. Вся нижняя половина его лица, от углов губ до конца подбородка, дрожала, как бывает у буйных сумасшедших во время припадка.

– Я пришел расстаться с вами! – прорычал Отран.

Странно, но его взгляд был словно прикован к картине, изображавшей время снов. Как будто он читал что-то в пятнах краски.

– Время снов, – заговорил Кайоль, чтобы выиграть время. – Помнишь, ты лучше всех понимал, что означают эти рисунки.

Отран оторвал взгляд от картины и стал смотреть на лоб врача.

– Как ты себя чувствуешь? – запинаясь, произнес Кайоль.

Вместо ответа, врач получил только косой взгляд. Так смотрит зверь, когда понимает, что сможет поиграть со своей добычей.

– Сейчас я открою тебе нашу тайну, Тома. У нас есть общая тайна, но до сих пор я говорил о ней лишь с твоей сестрой. Разумеется, ты тоже должен узнать ее. То, что ты болен, не значит, что ты не можешь все знать. Я хочу поговорить с тобой о твоем отце. Ты хочешь, чтобы мы поговорили о нем?

Тома снова бросил на Кайоля косой взгляд, изображая равнодушие.

– Твой отец никогда не был твоим другом. Это человек редкого ума. Он говорил, что любит тебя больше всего на свете. Но это то, что говорил он. Ты его единственный сын. Я должен признать, что он немного предпочитал тебя твоей сестре и что она завидовала тебе из-за этого. Но все это – давние детские истории. Верно?

Голос Кайоля зазвучал яснее.

– Твой отец никогда не ходил с тобой на консультации. Тобой всегда занималась твоя мать. Она заботилась о тебе так, что сама теряла последние силы. Да, ты всегда считал, что твой отец лучше твоей матери. Но ты ошибался.

Кайоль уже кричал.

– Ты ошибся, Тома! Вся твоя жизнь построена на ошибке. В самой глубине тебя сидит эта ложь. Твоя мать любила тебя больше всего на свете. А для своего отца ты был лишь больным сыном, которого он отвергал из-за своей гордости, но должен был лечить, потому что казаться важней, чем быть. По его мнению, это твоя мать принесла в вашу семью ген безумия. Он считал, что все случилось из-за нее. А хочешь, я открою тебе тайну? – Кайоль рыгнул: он терял контроль над собой. – Хочешь, открою тебе тайну?