Сходная культура была распространена и в бассейне р. Хабур, где важным центром было поселение Телль-Брак (Ма11отоап, 1947). Первоначально простой поселок халафских земледельцев во второй половине IV тыс. до н. э. увеличивается в несколько раз и занимает площадь почти в 50 га, вероятно становясь центром городского типа. Как и другие месопотамские поселения, он имел культовый комплекс, в который входил «Храм священного ока», повторяющий принцип трехчастной планировки и имеющий размеры 30X25 м. Его интерьер украшал наборный фриз из сланца и известняка с золотой опояской, закрепленной серебряными гвоздями с золотой шляпкой. В плане храма, равно как и в типах печатей, заметно ощущается южное влияние. В частности, отделка внешних стен раскрашенными глиняными конусами и каменными розетками явно указывает на воздействие урукских архитектурных канонов.

Этап, соответствующий Джемдет-Насру, А. Л. Перкинс предложила назвать ниневийским по характерной керамике из слоя Ниневия V, на котором представлена темная роспись по светлому фону, варьирующая разнообразные геометрические и зооморфные мотивы. На Тепе-Гавра этому времени соответствует Гавра VIII, где керамика уже в большинстве своем изготовлена с помощью гончарного круга. В слое Гавра VII появляются цилиндрические печати стиля Джемдет-Наср. Судя по имеющимся материалам, социально-экономические процессы в Северной Месопотамии и в III тыс. до н. э. также протекают более замедленными темпами по сравнению с югом. Существует предположение, что сводчатые гробницы, обнаруженные в Ниневии в слоях середины III тыс. до н. э. (ТЪошрзоп, Ма11отоап, 1933, р. 78 — 80), можно относить к числу «царских», хотя они были ограблены в глубокой древности. Однако местные памятники письменности пока отсутствуют, что не позволяет уверенно судить о степени развития классового общества и государства.

Древние культуры Восточного Средиземноморья и Малой Азии

Ближайшими соседями месопотамского очага первых цивилизаций являются области Восточного Средиземноморья и Малой Азии, где в полной мере ощущается влияние этого высокоразвитого центра.

Восточное Средиземноморье включает в свой состав Сирию, Ливан и Палестину и распадается на две неодинаковые зоны. Первая — узкий пояс побережья с мягким средиземноморским климатом, плодородными почвами и удобными морскими стоянками. Вторая зона — обширные пространства плоскогорий с резким континентальным климатом, с пустынями и полупустынями и оазисами в долинах небольших внутренних бассейнов рек. Таковы, например, бассейн р. Иордан, впадающей в Мертвое море, и долина р. Оронт, проходящая через Сирию в меридиональном направлении с юга на север. Археологические работы в этих областях ведутся давно и особенно многочислен материал, характеризующий археологию Палестины (работы Ж. Перро, К. Кеньон, Я. Ядина и др.). Для Сирии и Ливана опорными являются расположенные на побережье и систематически раскапываемые памятники Библ (работы М. Дёнана и др.) и Рас-Шамра, древний Угарит (работы К. М. Шефера и др.). Для Северной Сирии важное значение имели широкие исследования экспедиции, возглавлявшейся Р. Брейдвудом (комплексы Амука; рис. 24).

Как мы видели выше, в Восточном Средиземноморье рано происходит переход к земледелию и скотоводству, и здесь открыты эталонные памятники, отражающие это важнейшее событие в жизни общества (Иерихон, Бейда и др.). В дальнейшем, однако, темпы прогресса замедляются. Ограниченная база местного земледелия, географическая разобщенность отдельных районов не благоприятствовали быстрому сложению крупных и высокоразвитых культурных общностей. Постепенно все большую роль начинают играть связи с цивилизациями Египта и Шумера, импортировавшими отсюда знаменитый ливанский кедр, а также, видимо, вино и оливковое масло. Поэтому неудивительно, что, когда в местном обществе формируется культура городского типа, ряд ее форм оказывается заимствованным у высокоразвитых соседей. Постепенный прогресс местной земледельческо-скотоводческой экономики и установление торговых связей с соседними странами — эти две линии определяли развитие местного общества в VI — III тыс. до н. э. Западные исследователи склонны преувеличивать значение миграции, особенно в истории Палестины, когда чуть ли не каждый новый период рассматривается как полный разрыв со старыми традициями и приход иммигрантов (Albright, 1960; Kenyon, 1960а; Anati, 1963). Однако археологические материалы достаточно убедительно свидетельствуют о сохранении определенной преемственности в культуре оседлых земледельческих поселений Палестины VI — III тыс. до н. э. К тому же усиление культурных связей далеко не всегда связано именно с переселениями.