Читаем Первые цивилизации полностью

В VI тыс. до н. э. почти по всей территории Сирии и Ливана была распространена раннеземледельческая культура, за которой утвердилось наименование сиро¬киликийского неолита (Массон, 1964б, с. 89 — 92). Ее характерным признаком является серо-черная или желтоватая лепная керамика с лощеной поверхностью и с несложным орнаментом в виде насечек под венчиком, сделанных раковиной или просто ногтем. В глину подмешивался песок, а при изготовлении крупных форм рубленая солома. Эта культура была распространена также на юго-востоке Малой Азии (Мерсин), и на этом большом пространстве выделяются локальные варианты. Так, в Северной Сирии имеется орнаментированная красная керамика, чего нет в Мерсине (Braidwood R. J. a. L. S., 1960; Массон, 1961). Некоторые отличия характерны для керамики южных районов (Таббат эль-Хамма и другие памятники). Основой хозяйства было земледелие с возделыванием ячменя и пшеницы и скотоводство — известны кости коз, овец, крупного рогатого скота, а также свиньи. Остатки небольших поселений сиро-киликийского неолита обнаружены в нижних слоях Библа и Рас-Шамры (Рас-Шамра V, 2—3), а также в Хамме на Оронте и в Амуке на севере (комплекс Амук В). Дома в Библе небольшие, прямоугольные в плане, иногда возводились на каменном фундаменте (Dunand, 1939). Полы их часто окрашены в белый цвет, что явно продолжает древнюю традицию заботы об интерьере жилища, представленную еще в докерамическом Иерихоне. На территории поселения располагались могилы, в которые усопшие помещались в скорченной позе. Набор орудий труда еще чисто неолитический: костяные шилья, каменные топоры, кремневые вкладыши серпов с зубчатым краем. Это было конкретное проявление нового образа жизни и соответственно нового культурного комплекса, сложившегося с переходом к экономике производства пищи. Правда, глиняную посуду ранних земледельцев Месопотамии украшали нарядные узоры, тогда как носители культуры сиро¬киликийского неолита довольствовались более скромными сервизами.

Вместе с тем с течением времени заметно начинает ощущаться воздействие культурных комплексов Месопотамии как носителей стандартов и эталонов своей эпохи. Месопотамское воздействие становится особенно заметным в V тыс. до н. э. в северных областях (Массон, 1964б, с. 404 — 408; Mellaart, 1966, р. 15 — 20). Оно было связано с влиянием халафской культуры Северной Месопотамии, ярко проявляющемся в комплексе Амук С. При раскопках встречаются обломки привозных сосудов халафской культуры, что подтверждено и микроскопическим анализом состава глины. Местные гончары также начинают украшать свои изделия расписными узорами, подражающими импортным образцам. Эти комплексы с расписной керамикой лучше представлены в северных областях, но известны также на среднем Оронте (Хамма L). Халафское влияние отмечено в Рас-Шамре IV. Южнее, как например в Библе, сохраняются местные традиции изготовления темнолощеной нерасписной керамики. К IV тыс. халафское влияние сменяет сильное воздействие убейдской культуры Месопотамии. Анализ мотивов расписной керамики позволяет исследователям ставить вопрос о наличии местного, локального варианта, названного Северо-Западным Убейдом (Амук Д—Е). В это время широко распространяются медные изделия — кинжалы, дротики, проколки, булавки. Таким образом, спектр производств раннеземледельческих общин расширяется — в их число прочно входят металлургия и металлообработка. Пока трудно судить о механизме халафского и убейдского влияния в Северной Сирии. Возможно, имело место проникновение сюда каких-то групп населения или налицо последствие активного развития обмена и торговли. Во всяком случае, именно по этим районам пролегали традиционные торговые пути месопотамской цивилизации, получавшей из Малой Азии руду, а из Сирии знаменитый ливанский кедр, поход за которым отразился в эпосе о Гильгамеше.

Новые изменения в Северной Сирии происходят в середине IV тыс. до н. э. В это время исчезает расписная керамика, ее заменяет посуда, покрытая красным ангобом и превосходно залощенная (Амук F). Изготовлялась также посуда желтоватого цвета. Значительные изменения происходят в формах этих изделий — распространяются сосуды с ручками, в частности одноручные кувшины. Предполагается, что некоторые из них подражают формам металлических сосудов (Braidwood R. J. a. L. S., 1960).

Рис. 24. Амук. Комплексы A—F.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное