Читаем Первые цивилизации полностью

Городские центры были и местом сосредоточения ремесленных производств, специализация которых все более возрастает. В Уре обнаружены остатки керамической мастерской с обширными производственными отвалами, где был найден даже сам гончарный круг — тяжелый диск из обожженной глины. Частично сохранялась традиция украшать сосуды расписными узорами, но образцы подобной керамики теряются среди массы стандартных форм, выполненных на станке и совершенно лишенных орнаментации. Об успехах металлургов и кузнецов свидетельствуют сосуды, изготовлявшиеся из различных металлов и частично повторявшие формы керамики, как например сосуды с трубчатыми носиками и сливами. Из металлических орудий и оружия найдены копья, кинжалы, серпы, тесла и рыболовные крючки. Технологические анализы показывают, что была широко освоена техника литья по восковой модели, известен и сплав меди со свинцом — свинцовая бронза. Ювелирное ремесло выделилось в особое специализированное производство, в котором, возможно, существовала и более узкая специализация. Помимо различных украшений изготовлялись многочисленные фигурки животных, игравшие роль культовых объектов и амулетов. Состав изображавшихся животных весьма разнообразен — здесь быки, овцы, птицы, львы и другие хищники кошачьей породы. Технология их изготовления порой была весьма сложной. Так, например, в Уруке найдена фигурка из битума, поверх которого нанесено золото. Появляются и антропоморфные статуи (рис. 22). Как особое ремесло возрождается производство каменных сосудов, заменявших в далекие неолитические времена глиняную посуду. Однако теперь это высокосовершенные изделия, порой подлинные произведения искусства. Так, больших усилий и мастерства требовало вытачивание сосудов из обсидиана. Каменные сосуды украшались разноцветными мозаичными вставками или рельефами, воспроизводящими порой целые сцены. Таков культовый алебастровый сосуд из Урука, имевший высоту около 1 м, на котором изображены процессии с дарами, идущие к храму Инаны, и различные культовые церемонии (рис. 23). Один из каменных сосудов, происходящий из того же Урука, украшают реалистические фигуры быков и львов, выполненные в высоком рельефе. Следует упомянуть камнерезное дело, блестящими произведениями которого являются цилиндрические печати, появляющиеся со слоя Э-Ана V. Реалистические сцены, воспроизведенные на этих цилиндрах, выполнены с большой экспрессией и динамизмом (РгапкТой, 1939; Лш1е1, 1961). Здесь мы видим и культовые сцены, разворачивающиеся перед храмом, и ряды животных, идущих в хлев, и сцены нападения на стада диких зверей, и сложные геральдические композиции, в которых участвуют различные монстры и фантастические существа, например львы со змеиными шеями и головами. Типичная сцена позднеурукских цилиндров — избиение пленников — напоминает о том, что культурный подъем шел рука об руку с вооруженными столкновениями и социальной дифференциацией. Недаром в тех же первых документах Урука упоминаются рабы и рабыни, обозначаемые пиктограммой «человек гор», т. е. «чужеземец», «военнопленный» (Вайман, 1974а).

Совершенно ясно, что по основным параметрам урукская культура складывается на основе более ранних культурных традиций, на фундаменте, заложенном убейдской культурой Месопотамии. Типологические ряды связей можно построить по различным категориям объектов от украшений до храмовых комплексов. Некоторых археологов смущает как бы неожиданное появление новых типов керамики, в частности красной и черноглиняной. Строились

различные гипотезы по поводу того, откуда мог прийти в Месопотамию народ, принесший с собой этот новый для Двуречья вид глиняной посуды. Поиски такой «прародины» не дали результатов. Наоборот, можно видеть, как керамика урукского типа оказала мощное влияние на страны, соседние с Месопотамией, — Элам и Сирию. Видимо, импульсы, приведшие к сложению новых канонов, следует искать в самой Месопотамии, в технологическом прогрессе, когда внедрение гончарного круга повлекло за собой изменение набора форм сосудов, а совершенствование теплотехники позволило получать такой вид глиняных изделий, как черноглиняная керамика. Тем более что старая расписная посуда позднеубейдского облика не исчезает сразу в слоях урукского времени, а лишь постепенно вытесняется новыми образцами.

Рис. 22. Южное Двуречье. Каменная голова. III тыс. до н. э.

Рис. 23. Урук. Каменная ваза.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное