Читаем Первые цивилизации полностью

Помимо домов важным нововведением, сопутствующим оседлому быту, была глиняная посуда. В самых ранних слоях хассунских памятников еще много сосудов, выточенных из алебастра, широко представленных в докерамических наслоениях Джармо. Но это была угасающая традиция, и тяжеловесные сосуды вскоре уступают место глиняным изделиям. Характерным признаком многих сосудов, особенно толстостенных, была примесь к глине в качестве отощителя рубленой соломы. Постепенно совершенствовался обжиг керамики: в Ярым-тепе открыты двухъярусные горны, где обжигательная камера отделялась от топки подом с серией отверстий- продухов, по которым поступал горячий воздух. Создание подобной конструкции было важным достижением древних керамистов, успешно осваивающих возможности теплотехники. Глиняные сосуды отвечали не только хозяйственным потребностям земледельцев, в рационе которых вареная пища, в том числе разного рода каши, занимала заметное место. Очень скоро эти утилитарные предметы стали объектом художественного творчества и щедро украшались различными узорами. Нарядные сосуды оживляли быт древних земледельцев. Нередко воспроизводимые на них достаточно сложные сцены и символы, связанные с мифологическими сюжетами, играли роль хранителей информации, которая в дописьменную эпоху имела две формы передачи — устную и художественную. Техника украшения хассунской керамики была разнообразной: здесь сочетался резной орнамент и узоры, нанесенные темной краской, оттенки которой варьируют от черного до красного. Начиная со слоев Хассуна II и Ярым VI резной и расписной орнамент нередко наносился на один и тот же сосуд. В орнаментике решительно господствуют скупые геометрические мотивы, в частности крупные треугольники, иногда сплошь залитые краской, иногда заполненные косой штриховкой или сеткой. Антропоморфные или зооморфные мотивы отсутствуют. Это еще первые шаги прикладного искусства раннеземледельческой эпохи. Специфическим видом хассунских керамических изделий являются низкие плоские блюда с многочисленными насечками на дне, условно именуемые «подносами для шелухи». Типичными формами хассунской расписной керамики являются чаши и кувшины со сферическим туловом и невысоким горлом.

После первых раскопок самой Хассуны утвердилось мнение, что перед нами чисто неолитический комплекс (Чайлд, 1956, с. 173). Вместе с тем сам факт деградации кремневых изделий позволял усомниться в том, что это неолит, и в некоторых классификациях Хассуна была отнесена к энеолитической эпохе (Массон, 1964а, с. 84, примеч. 4). Сомнения окончательно рассеялись после обстоятельных раскопок на Ярым- тепе, проведенных советско-иракской экспедицией. В ходе этих работ было установлено, что куски меди встречаются практически во всех слоях хассунского времени. Кроме того, были найдены и сами медные изделия — бусы, небольшие подвески, медная пронизка. Каменные и кремневые орудия Хассуны представляют собой элементы уже уходящей традиции. На самой Хассуне немногочисленные кремневые орудия, как правило, изготовлены на отщепах. На Ярым-тепе обнаружены также и орудия на правильных пластинах. Среди них трасологическим анализом определены вкладыши серпов, боковые скребки и мясные ножи. Немногочисленными образцами представлены наконечники стрел, часто служившие сверлами. Среди шлифованных каменных орудий имеются топоры, тесла и булавы. Как обычно, на раннеземледельческих памятниках многочисленны зернотерки, песты, терочные камни. Редкость кремневых орудий, особенно заметная по сравнению с комплексами типа Джармо и Магзалии, является косвенным свидетельством того, что медь использовалась

и для орудий труда, которые, однако, после поломки или износа не выбрасывались подобно вкладышам кремневых орудий, а шли в переплавку. Костяные орудия, такие как шилья и шпатели, являются обычным элементом хассунских комплексов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное