Читаем Первые цивилизации полностью

В дальнейшем значительное внимание уделялось исследованию памятников бронзового века, особенно благодаря начавшимся в 1965 г. широким раскопкам поселения Алтын-депе (Массон, 1967). Эти работы позволили обоснованно поставить вопрос о развитии на прикопетдагской равнине цивилизации древневосточного типа (Массон, 1981а). Развертывание археологических работ на юге Средней Азии показало, что с этими древнейшими центрами были генетически связаны культуры II тыс. до н. э., открытые в долине Мургаба (Массон, 1959; Сарианиди, 1976; Масимов, 1979) и по среднему течению Амударьи как в Узбекистане (Аскаров, 1973, 1977), так и в Афганистане (Сарианиди, 1977). В результате оказалось, что весь юг Средней Азии был весьма рано освоен оседлыми общинами с высокоразвитой культурой древневосточного облика. Выяснилось, что и ранние земледельцы не ограничивались территорией прикопетдагской равнины, но в пору максимального развития предприняли усилия по освоению древней дельты Мургаба и достигли верхнего течения Зеравшана, где неподалеку от Пенджикента было открыто поселение Саразм с комплексом, типичным для позднего энеолита Южного Туркменистана (Исаков, 1986). Эти обширные и разнообразные материалы позволяют обоснованно ставить вопрос о Средней Азии, во всяком случае об ее южных областях, как самостоятельном очаге древних культур, где, как и в других регионах, происходил закономерный процесс развития от ранних земледельцев к первым цивилизациям.

В этом отношении показательно, что неолитическая Джейтунская культура VI тыс. до н. э. Южного Туркменистана (см. выше, с. 44) была по своим основным параметрам типичным локальным проявлением этого раннеземледельческого пласта, который повсеместно в Передней Азии был исходным для дальнейшего развития по пути к цивилизации.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное