Читаем Первые леди Рима полностью

Но затем, в 306 году, симметрия в Тетрархии полностью разрушилась, когда Констанций умер в Эбораке (Йорк) в Британии, а Константин, который явился, чтобы быть рядом с ним, 25 июля был объявлен армиями отца его наследником. Несмотря на ярость других тетрархов от этого несанкционированного изменения договоренностей, им пришлось принять в свою имперскую корпорацию нового члена — хотя они позволили ему получить только младший ранг Цезаря и при этом возвысили Севера до Августа. Константин должным образом принял бразды правления в столице отца, в Трире. В этом городе родились некоторые из наиболее ярких легенд о Елене, поэтому принято считать, что теперь, в возрасте тридцати с лишним лет, Константин пригласил мать к своему двору. Существуют многочисленные аргументы в пользу того, что именно Трир стал домом Елены — как археологические, так и основанные на упоминаниях в литературе. В девятом веке, например, Альтман из Хотвиллерса написал «Жизнеописание Елены», где заявил, что она родилась в Трире в богатой и знатной семье и что она пожертвовала свой дворец епископу Трира, чтобы его использовали как городской собор. Эта история часто повторяется и в других источниках.[818]

При восстановлении Трирского собора в 1945–1946 годах после бомбардировок были расчищены небольшие фрагменты фресок расписанного потолка, находящегося на три метра ниже современного пола церкви — в остатках римского дома, построенного в начале IV века. Потребовалось почти сорок лет, чтобы восстановить все эти хрупкие гипсовые фрагменты и тщательно собрать их воедино. Но когда мозаика была завершена, обнаружилось, что она состоит из пятнадцати изображений в квадратных портретных рамах, выложенных в шахматном порядке, каждая рама содержала одну фигуру. Четыре портрета принадлежали женщинам в богатых одеждах с множеством украшений, в различных позах — одна с лирой, другая вынимает нитку жемчуга из шкатулки, еще одна держит зеркало, а последняя держит серебряный кантарос — сосуд для питья. Каждая окружена гало, предшественником христианских нимбов.[819]

Богатство использованных материалов, большое количество пурпурной краски — самой дорогой и престижной в те времена — давало основания считать, что комната была частью императорского дворца Константина в Трире. Более спорной является версия, что четыре изображенные на потолке женщины принадлежат семье Константина, и одна из них — Елена, хотя эксперты не могут прийти к соглашению, которая именно. Версия, что это богато отделанное здание когда-то образовывало часть большого дворцового комплекса, гораздо более убедительна. Стиль изображения женщин на этих фресках относится к поздней империи; крупные кричащие драгоценности демонстрируют, что в дни Елены богатые украшения все еще оставались важной частью выразительных средств женщин из римской элиты — хотя эта традиция будет поставлена под сомнение после взлета к власти сына Елены.[820]

Одной из опознанных женщин с фрески трирского потолка является Фауста — дочь одного из основателей тетрархии Максимиана и сестра вдовы Констанция Феодоры. В 307 году, еще подростком, Фауста вышла замуж за сына Елены Константина — как и в других подобных случаях, для этого Константину пришлось изгнать свою предыдущую пассию, Минервину, от которой он имел сына Криспа.

Женитьба Константина на Фаусте цементировала давний альянс между ним и экс-тетрархом Максимианом, который был недоволен отречением, навязанным ему в 305 году, и недавно снова явился из отставки. К свадьбе был подготовлен панегирик в 307 строфах, восхвалявший и жениха, и его нового тестя. Его анонимный автор стремился всячески подчеркнуть, что помолвка была давним делом — хоть это и было явной неправдой; поэт заявлял, что она была предсказана портретом, висящим в императорском дворце в Аквилее, который изображал Фаусту ребенком, «обожаемым за ее небесную красоту», предлагающим брачный подарок в виде шлема с плюмажем юному пастушку.[821]

Свадьба Фаусты и Константина стала двойным праздником, отмечавшим также переход Константина в ранг Августа. Вдобавок она совпала с возникновением трещины в Тетрархии из-за политических напряжений. В Риме амбициозный сын Максимиана, Максенций, решил не дать своему новому зятю Константину выхватить у него успех, он подкупил имперскую гвардию, чтобы она объявила его императором 28 октября 306 года. Максенций укрепился в старой столице, снова сделав Палатин постоянным местом проживания, и отказался от попыток сменить его.

Несмотря на первоначально оказанную сыну помощь, Максимиан вскоре отстранился от него. Максенций также начал терять поддержку населения Рима, настроения в котором испортил голод. Испугавшийся Диоклетиан попытался вновь продемонстрировать свою прежнюю власть, организовав в 308 году встречу с Галерием и Максимианом, чтобы предложить нового тетрарха Лициния взамен Севера, которого заставили отречься из-за его слабости, проявленной при попытке подавить мятеж Максенция. При этом Диоклетиан обвинил Максенция в узурпации.