Читаем Первые леди Рима полностью

Хотя некоторые сохранившиеся надписи времен правления ее сына говорят о Елене как об уксор или кониункс (еще одно слово для обозначения жены) Констанция, официальное заявление об отношениях любого другого рода было бы беспрецедентным и неправдоподобным. Случилось то, с чем сталкивались многие из его предков: вопрос о законности Константина возник сразу же после восшествия на престол как императора. Отсутствие свидетельств относительно происхождения его матери и грязные слухи по поводу ее взаимоотношений с Констанцием обеспечили дымовую завесу, необычайно удобную для амбиций Константина, так что вполне вероятно, что он намеренно ее поддерживал. Она также создавала пустую канву, на которой позднее писатели могли создавать Елену по своему воображению.[807]

Влетев в исторические книги, Елена быстро исчезла снова. В ноябре 284 года штабной офицер скромного происхождения по имени Диоклетиан продолжил традицию императоров «из ниоткуда», захватив власть в империи и остановив вращающуюся дверь, которая в течение предыдущих пятидесяти лет пропустила через себя и вышвырнула добрую дюжину императоров. 1 марта 293 года, чтобы обеспечить более эффективную охрану и администрирование все более уязвимых границ империи, Диоклетиан создал Тетрархию — радикально новую систему управления, где власть была разделена внутри коллегии из четырех императоров. Двое старших разделили титул Августов, а два младших императора, или цезаря, имели более низкий статус. Диоклетиан, сохранивший в своих руках мощную исполнительную власть, и его коллега Максимиан приняли на себя главные роли; своими заместителями они назначили доказавшего свой военный талант человека по имени Галерий и соблазнителя Елены Констанция, позднее получившего прозвище Хлор, означающее «Бледный».[808]

Четыре тетрарха редко находились в одном месте в одно и то же время. Хотя ни один не был ограничен одним регионом, каждый тяготел к определенным городам и областям больше, чем другие. Диоклетиан и Галерий проводили большую часть времени на востоке, а Максимиан и Констанций управляли западными провинциями. Тем не менее связи всех четверых были укреплены усыновлениями и браками. Галерий, которого усыновил сам Диоклетиан, стал мужем дочери последнего, Валерии. Констанций тем временем отставил в сторону Елену ради дочери Максимиана Феодоры. Даты их свадеб неясны; таким образом, мы не можем быть уверены — то ли Диоклетиан и Максимиан просто решили выдвинуть людей, которые уже были их зятьями, то ли эти свадьбы стали средством сцементировать места Галерия и Констанция в Тетрархии.[809] В любом случае Констанций должен был знать с самого начала, что Елена, служанка из Вифинии, не может быть женой политика. Ни о ней, ни о ее местонахождении больше не было слышно в течение следующих пятнадцати лет.

С появлением Тетрархии не одна или даже не две, но целых четыре женщины разделили обязанности императриц. Нам очень мало известно о Валерии и Феодоре, как и о женах Диоклетиана — Присце и Максимиана — Европе, несмотря на их роль в увязывании тетрархов в единую семью. На этой стадии нет указаний, что Диоклетиан намеревался сделать кого-либо из родных сыновей тетрархов частью будущей системы наследования; таким образом, их супруги не объявлялись гарантами династического наследования. Ясно, что их опыт в качестве жен главных фигур империи сильно отличался от опыта Ливии или даже более близкой им императрицы Юлии Домны.

Рим более не являлся суетным и шумным центром империи, он все меньше и меньше видел императора и его семью, так как военное давление на границах требовало от императоров IV века внимания повсюду. Рим оставался местом размещения Сената и сохранил символическую печать императорской родовой столицы — но на практике город был теперь отодвинут в сторону, как политический штаб империи. Старая резиденция на Палатине, традиционный дом римских принцепсов и их семей со дней Августа и Ливии, теперь оставался фактически пустым: с его окрашенными киноварью и шафраном холлами, которые когда-то отражали звуки смеха Юлии и видели кровавые убийства Калигулы и Геты; превращенный в пыльную гостиницу для редких случайных посещений владыками империи.[810] Дворцы в новых столицах тетрархов, Трире, Милане, Аквилее, Сердике, Сирмии, Фессалониках, Антиохии и Никомедии, теперь приобретали первичное значение.