Читаем Первые леди Рима полностью

На некоторое время вмешательство Домны сработало. Два сына правили вместе, а ее почести и привилегии лишь увеличились при таком двойном правлении. В 211 году к надписям на ее монетах добавились титулы Pia (Благочестивая) и Felix (Счастливая) — ранее они были исключительной привилегией императоров. Монеты, выпущенные в связи с официальным объявлением обожествления Севера, также дали ей дополнительный титул Mater Patriae, «Мать Отечества».[761] Это был тот самый титул, который Тиберий запретил Сенату давать Ливии. Теперь стало ясно, что Домна превосходит по титулованию свою великую предшественницу, родоначальницу империи. В конце концов, даже Ливия не могла похвастать брачными и материнскими связями с тремя Августами.

И все-таки еще до того, как формальному соглашению о гармоничном разделении власти между сыновьями Домны исполнилось два года, оно было безжалостно разорвано. 26 декабря 212 года Каракалла пригласил Гету в покои матери под предлогом разговора о более глубоком примирении, а там отдал своей охране приказ заколоть своего 23-летнего брата. Рассказ Диона Кассия об этом событии сообщает, что Гета пытался найти спасение у матери, которая была так же обманута относительно намерений Каракаллы, как и он. Когда к нему двинулись его убийцы, Гета беспомощно обращался к ней до последнего вздоха, а его кровь залила руки Домны. Сцена была настолько ужасной, что шокированная Домна даже не заметила, что сама получила удар по руке.[762]

Немедленно поступил приказ безжалостно уничтожить все портреты Геты, в результате возникли едва замаскированные срезы на монументах, таких как арка в Лептис Магна и арка Аргентариев, где надпись, славящая Домну как мать Августов, была цинично переделана, чтобы читалась как мать Августа — теперь только одного.[763] Монеты с изображением Геты были переплавлены во всех уголках империи, было объявлено уголовным преступлением даже произнесение или написание его имени. Но не только память о Гете стала жертвой вычеркивания; существовали даже обряды поругания. Грубая пустота без лица, оставшаяся от стирания его портрета на Берлинском тондо, к примеру, содержит признаки того, что его закидывали экскрементами.[764]

Несколько изображений Геты, в основном на личных украшениях и предметах, таких как геммы и печати, все же сохранилось. История о том, что Каракалла часто разражался слезами при виде портрета своего мертвого брата, интерпретировалась как свидетельство того, что упомянутые образы принадлежали горюющей матери Геты.[765] Но если императрица и хотела публично оплакать своего младшего сына, такой возможности ей дано не было:

Диктат Каракаллы в этом вопросе был настолько жестким, что последняя женщина последней династии, Корнифиция, дочь Марка Аврелия и Фаустины и сестра Коммода, была предана смерти лишь за то, что оплакивала вместе с Домной смерть Геты.[767]