Он ничего не сделал, чтобы защитить ее. И ее забрали.

Лирохвост умер.

– Слабак! Ты только и делаешь, что защищаешься! Как ты сможешь кого-нибудь защитить?

Горечь, сидевшая в нем вот уже долгих десять лет, превратилась в ярость. Она очернила душу Андреа, как ничто до этого.

После очередного разворота на одной ноге, Вильнюсу удалось поймать равновесие. Он со всей силы бросился к Мане, сжав кулак. В отчаянном порыве юноша закричал.

Жестокость переполнила его. Андреа хотелось быть жестоким, хотелось заткнуть Маню, хотелось прогнать демонов, бесновавшихся в его голове. Любым способом.

Магистрат с трудом увернулась от атаки Вильнюса. Ее тщеславная улыбка испарилась. Его удар просвистел совсем рядом, и на лице женщины отразилась злоба, равной которой она давно не испытывала. Это была злоба узника, которому нечего терять.

Тогда она решила прекратить схватку самым бесчестным образом. Для этого ей было достаточно щелкнуть пальцами.

Вильнюс приземлился на ноги, готовясь вновь перейти в наступление. Вдруг воздух рядом с ним сжался. Взрывная волна ударила его прямо в голову, пробивая барабанные перепонки.

Боль превозмогла злобу, и Вильнюс упал, зажимая обожженную щеку. Солдаты и новобранцы не осмеливались подойти к нему, опасаясь такого же наказания. Довольная собой, сестра Маня презрительно оглядела юношу. Улыбка вновь заиграла у нее на лице.

– Главный урок, который вы должны усвоить сегодня, состоит в том, что нельзя быть излишне самонадеянным. За эти три дня может произойти что угодно! Если вы не боитесь обычных людей, бойтесь тех, кто несет Свет! Они могут поставить под угрозу безопасность этого дворца! Вы должны быть готовы к тому, что они пойдут на что угодно!

Она забрала у инструктора плащ и, триумфально ухмыляясь, ушла в сопровождении двух стражников. Эвандер подождал, пока она скроется из виду, и побежал к Вильнюсу, который по-прежнему лежал на земле и стонал. Остальные последовали его примеру. Зрелище было не из приятных.

– Она не промахнулась! – воскликнул кто-то в толпе.

– Андр… Вильнюс, все закончилось!

Эвандер приподнял друга за плечи, и тот завыл от боли. Боль в щеке была невыносимой.

– Его нужно срочно отправить в лазарет, – сказал один из стражников.

– Я помогу ему, – хладнокровно заверил его Эвандер. – Пойдем, Вильнюс, я тебя отведу.

Они шли через двор под затравленными взглядами солдат, ставших свидетелями произошедшего. У многих были заметны шрамы, оставленные сестрой Маней.

В лазарет друзья не пошли. Вместо этого они забились в пустое стойло, где Андреа поспешно стянул с себя маску. Ему было крайне тяжело терпеть ожоги, полученные Вильнюсом. К счастью, благодаря Дару Персоны, его настоящее лицо не пострадало. Личина Вильнюса пострадала куда сильнее, и теперь его лицо было испещрено красными шрамами от подбородка до скулы. С этого дня высокомерному красавцу вечно придется носить клеймо гордеца.

– Что произошло? – обеспокоенно, почти болезненно спросил Эвандер. – Даже в обличье Вильнюса ты никогда не был таким… злым. Это не похоже на тебя, Андреа.

Андреа выждал какое-то время, чтобы дать себе оправиться от пережитого. Спустя какое-то время он ответил Эвандеру. Голос его дрожал.

– Неужели это выход?

– Какой выход? – спросил Эвандер.

– О котором я всегда говорю! С тех самых пор, что я помню себя, я продолжаю твердить, что насилие – не выход. Нужно… разговаривать! Выражать свои чувства! Быть терпимыми, добрыми! Идти по пути дипломатии! Скажи мне, Эвандер, помогло ли искусство переговоров спасти мою мать, когда ее схватили и потащили на казнь?

Вопрос Андреа, произнесенный с таким надрывом, разбил Эвандеру сердце.

– Я не смог защитить ее! Я был слишком труслив! Я сбежал! Не мог стерпеть этого… насилия… Она нуждалась во мне, а я подвел ее…

– Андреа, ты не мог помочь ей! Ты был слишком маленьким! – Эвандер утешающе погладил друга по руке. – Мы любим тебя таким, какой ты есть. Ты научил нас хорошему, показал доброту, которая так свойственна тебе. Любовь не всегда выражается в заметных действиях. Но ты научил нас заботиться друг о друге и вырастил целую армию добрых людей, готовых перевернуть мир! Я счастлив, что вырос рядом с тобой.

Эвандер выдохнул, а затем добавил:

– Твоя мать гордилась бы тобой.

Черная дыра в сердце Андреа заполнилась благодарностью и надеждой. Пусть Свет и забрал у него мать, но вместо нее подарил новую семью, которая многому его научила.

– Пошли отсюда, красотка.

Эвандер приобнял Андреа, и это объятие утешило его.

14

Портрет

Стоило Андреа и Эвандеру покинуть казармы в первый день службы в качестве новобранцев, как Персона сразу же нашел укромное место и стянул с себя маску. Кожа Вильнюса все еще зудела, и юноше было трудно снова залезть в нее тем утром.