Читаем Перпендикулярность полностью

…И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что хорошо. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее плод, в котором семя по роду его на земле. И увидел Бог, что хорошо. И был вечер, и было утро: день третий…

Я сидел на заднем сиденье рядом с Ингой и наблюдал за происходящим вокруг, вспоминая старые добрые времена. Мы опять, как когда-то тогда, мчались вперед, маневрируя и подрезая другие машины, кричали, смеялись, радовались и злобно негодовали, когда кто-то другой умудрялся протиснуться сквозь ряды или своевременно воспользоваться трамвайными путями, чтобы обуть своих друзей. Мы вновь стали пилотами своей «Формулы».

В тот далекий прекрасный майский день пятого курса, мы решили устроить очередное авторалли. Артему и Юле оставалась неделя до свадьбы, и они ни на секунду не хотели выпускать друг друга из виду. Трудно сказать, что произошло после того, как «семерка» Артема вырвалась далеко вперед. По-видимому, он отвлекся на что-то и не заметил, как навстречу вырулил «КАМАЗ». Когда мы подоспели, им уже нельзя было помочь. Машину сплющило не по-детски, и реанимация могла понадобиться только нам.

Нам всем было тяжело перенести эту потерю, но каждый из нас знал, что нужно смириться, ведь это был не первый и не последний удар в игре с названием «жизнь».

…И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для освещения земли и для определения дня и ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов; и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что хорошо. И был вечер, и было утро: день четвертый…

Это было четыре года назад, и сейчас никто не желал помнить прошлого. Каждый желал другим всего хорошего, но не того, чтобы оказаться впереди.

– Чёрт возьми! – закричал Паша и нажал на педаль тормозов, – Только красного света нам и не хватало.

– Теперь нам их ни за что не догнать, – сказала Инга, когда мы снова оказались в движении.

– Не плачь, детка, нам всё равно нужно заправляться, – ответил Паша и свернул на автозаправку.

Когда машина остановилась, я всё же решил узнать ответ на вопрос, который внезапно вырос перед моим разумом.

– А ты знаешь, куда нужно ехать?

– Не бойся. Они нас подождут.

Однако, когда мы выехали с автозаправки, на трассе никого не оказалось.

– Ну и где они? – спросил я.

Паша задумался, потер лобную кость и полез в карман за телефоном.

– Сейчас разберемся… Миш, вы где?

Из трубы послышался не врубающийся голос именинника:

– А вы где?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее