Старику на вид было лет шестьдесят. Его длинные седые волосы доходили до плеч. Он провел рукой по волосам, и они растрепались. Дунул ветерок, и волосы превратились в сумбурную беспорядочную сеть. Его взгляд порхнул в направлении солнца и, столкнувшись с солнечной чистотой, превратился в мелодичную улыбку.

Я смотрел на старика и не видел в нем той безысходности и обреченности, которая насквозь пропитала двух других арестантов. Между нами было полторы сотни метров, но счастливого человека можно разглядеть и с такого расстояния.

Книга IV: Критика братства

Это были всего лишь мгновения, но казалось, что они длятся бесконечно долго. Старик обернулся и, заметив приближающийся конвой, решил, что нужно продолжать путешествие. Тяжело вздохнув, он водрузил крест на свою изнеможенную спину, после чего поднял голову вверх, намереваясь идти дальше.

– Эй, мужик! – совсем не вовремя окликнул его хозяин дома с садиком, – Мне что-то не понятно, какие это у тебя здесь могут быть дела. Несешь свой крест, вот и неси дальше, а то встал и прохлаждаешься. У меня здесь не оазис для недоумков… Давай-давай, пошевеливайся… Мне только центурионов еще не хватало…

Старик сурово посмотрел в глаза горластого крикуна. Со стороны казалось, что он совершенно глух и просто не способен внимать ожесточенным просьбам разъяренного садовника. Однако по то и дело появлявщейся на его губах улыбке можно было понять, что старик его слышит.

Когда хозяин дома, наконец, замолчал, тишину разорвал звонкий, почти юношеский, смех старика. Хозяин дома опешил от такой реакции осужденного на смерть и застыл, не зная, что сказать.

– Ты удивлен? – проговорил старик, – Ах, Агасфер, мальчик мой. Не думай, что я смеюсь над тобой, я смеюсь над собой, потому что наконец-то мне удалось притронуться к Истине. Я всю жизнь пытался ее отыскать, искал, но все мои порывы были тщетны. И вот я вижу тебя, Агасфер. Ты ничего в своей жизни не искал, всё к чему ты стремился, всегда находилось на расстоянии вытянутой руки. О том, что находиться за пределами твоих рук, ты не просто не догадывался, ты даже не пытался догадаться, ведь это тебе совершенно не нужно. Зачем пустыне лишние дюны? Вот и ты подобен ей…

– Ты бредишь, старик!.. И откуда тебе известно мое имя?