Шум турбины заглушал всё, что только можно было заглушить. Хотя я сомневаюсь в том, что на данный момент во мне присутствовала способность что-либо услышать. Всё мое внимание было приковано к пациентке. На улице стоял июль, который готов был испепелить всё и вся своими безжалостными лучами, в связи с чем сегодня я надел свой зеленый укороченный халат на голое тело. Но когда в моем кресле оказалась эта девушка, меры предосторожности подобного рода не смогли уберечь меня от теплового удара. Сначала меня стало бросать в жар от ее морфологических параметров. Затем, после того, как она разрешила мне заглянуть ей в рот, меня стало бросать в жар от ее зубов. Дальнейшая клиническая картина протекала с переменным преобладанием того или иного звена патогенеза. И, если сказать честно, я уже с трудом понимал, что должен совершить, но всем своим телом и душой чувствовал неистовое желание.

Неизвестно чем бы закончился лечебный процесс подобного рода, если бы девушка не решилась воспользоваться своим даром речи:

– Ваш телефон…

– Что? – спросил я с предельным недоумением, но быстро спохватился, и рука нырнула в карман халата.

Дисплей интригующе светился надписью: «Новое сообщение… Паша Морфиус».

Далее следовало: «Ты нам нужен». Эта фраза всегда являлась для меня красной тряпкой, поэтому не стоит удивляться тому, что я забыл про пациентку и стал звонить Паше. Работа есть работа, а друзья есть друзья.

– Привет, Фокс, – послышалось с другого края мобильной связи.

– Что-нибудь случилось? – спросил я.

– А ты ничего не забыл?

– Ты имеешь в виду день рождения Миши? Я собирался поздравить его вечером.

– Боюсь, у тебя ничего не выйдет.

– Почему? Что ты этим хочешь сказать?

– Миша собирает всех в Васильевском мху. Мы заедим за тобой через полчаса.

– Хорошо, – сказал я, но, повернувшись, увидел в кресле чудо природы, – Только у меня тут пациентка… Тяжелый случай…

– Так кончай с ней живее.

Телефон неистово звонил и вибрировал в моем кармане, когда я выскочил из клиники на улицу. На выходе меня уже ждали. Три машины перекрыли все подъездные пути, а лица ответственные за эти транспортные средства стояли тут же и ожидали появления последнего недостающего звена тусовки.

Я был рад видеть каждого из них и даже больше. Спустя четыре года после выпуска мы снова встретились. «Истинные арийцы» никогда не умрут!

– Здорово, Фокс!

– Здравствуй, Михаэль! – сказал я, сжав мужественную руку друга, – Даже в свое 25-летие ты не можешь оставить в покое мой телефон.

– А я разве виноват, что ты, как Козлевич, еле рожаешь?

– Остынь, – засмеялся я, – С днем рождения!

Миша изобразил на своем лице карикатурное высокомерие, после чего улыбнулся и, хлопнув меня по плечу, сказал:

– Садись к Паше. Мы уезжаем прямо сейчас.

Старая добрая «Нива» Паши Морфиуса по прошествии лет так и не смогла ликвидировать свой главный недостаток – малую вместительность. Помимо хозяина автомобиля в машине сидело двое: Инга и Захар. Увидев меня, Захар восторженно стал ждать от меня новостей, но, к сожалению, мне пришлось его огорчить.

– Извини, Захар, но пока я не смог ничего для тебя сделать. В СЭС решили конкретно раскрутить твое дело. Я советую тебе подыскать хорошего адвоката, иначе они отправят тебя за решетку…

– Ребята, – вмешалась Инга, – Займетесь делами завтра. Сегодня у нас праздник.

– Всё народ. Трогаемся, – сказал Паша, и, словно угадав начало движения, сорвал «Ниву» с места и помчался вслед за двумя другими «лимузинами».

Книга II: Критика эволюции