Читаем Перепутье полностью

Когда мы подошли к выбранному мною чисто интуитивно магазину, я встал перед входной дверью, не решаясь войти. Надписи «с волками вход запрещен» я не обнаружил, как и аналогичной таблички про собак. Решив, что здесь считаются со всеми причудами обеспеченных людей, я толкнул дверь. Но войти не успел. Гвэйн неожиданно рванул в противоположную сторону, чуть не оторвав мне руку. Мне ничего не оставалось, как выпустить поводок. Потеряв равновесие, я упал на ступеньки магазина и сильно ударился головой о каменные блоки. С трудом приподнявшись на локтях, я увидел, как волк галопом несется на человека, бегущего в мою сторону. Спустя мгновение Гвэйн накинулся на этого индивида и повалил его на землю. Клубок из человека и волка покатился в моем направлении и остановился практически возле той ступеньки, на которой я до сих пор лежал. Пока я поднимался на ноги, этот ком распался. К небольшому толстоватому неприметному человеку, который оказался неожиданно атакован волком, подбежал маленький мальчик лет шести с огромными зелеными глазами и пепельными волосами. Больше ничего примечательного в его внешности не было. Пока я занимался созерцанием мелкого спутника мужчины, а эти противоборствующие стороны играли в гляделки, раздался шум быстро приближающейся машины и визг тормозов. Мужчина, быстро оглянувшись, внезапно кинул мне сумку, которую до этого момента крепко прижимал к груди и попытался убежать. Сумка оказалась довольно тяжелой, и я автоматически, действуя на рефлексах, схватил ее, но от возникшей инерции вновь потерял равновесие и упал на всю ту же злополучную ступеньку, снова стукнувшись головой. От повторного сотрясения я потерял сознание. Последнее, что я помнил, это Гвэйн, вцепившийся в ногу мужика и не позволяющий тому сбежать.

Очнулся я от того, что кто-то протирал мое лицо чем-то мокрым, предположительно тряпкой. Открыв глаза, сначала я увидел темноту, из-за которой я в панике подумал, что от ударов головой ослеп. Потом, когда глаза привыкли к темноте, и я стал различать хотя бы очертания предметов, то увидел того самого мальчика, который подбежал к нам во время этой заварушки, склонившегося надо мной. Я попытался сесть. С первого раза ничего не получилось. В глазах снова потемнело, а к горлу подступила уже знакомая тошнота, и я сразу вернулся в изначальное положение, чтобы не потерять сознание во второй раз или не заблевать пол, потому что очень сильно сомневаюсь, что сюда сразу же сбегутся кобольды и все приберут.

— Вот, попей, — прямо возле уха раздался тихий высокий голосок. Я попытался снова открыть глаза. К моему рту поднесли железную кружку и немного ее наклонили. Я начал пить небольшими глотками ледяную воду. Хватило меня всего на пару глотков, но стало намного лучше.

После этого я все же начал постепенно приводить себя в вертикальное положение. Со второй попытки это у меня получилось. Разглядеть что-то было просто невозможно, поэтому я, разумно рассудив, что хуже уже точно не будет, и щелкнул пальцами. Это заклинание получалось у меня уже на автомате. Темноту прорезал появившийся светляк, осветивший окружающее меня пространство.

Представшая передо мной картина находилась где-то между пессимистичной и очень пессимистичной. Комната, в которой мы все очутились, была не слишком большой. Сырые обшарпанные стены, на которых местами виднелись черные полосы плесени. Из всех удобств — это ведро, стоящее в одном из углов комнаты и несколько кружек с водой. Я оглядел ребенка с ног до головы.

— Тебе сколько лет? — спросил я мальчика.

— Скоро будет десять, — ответил ребенок.

— Правда? — я покачал головой и тут же охнул от прострелившей виски боли. Надо же, а я думал, что не больше шести. Сколько я себя помню, я всегда был мелким, но никогда настолько.

Отвернувшись от мальчика, я снова начал рассматривать место, в котором оказался. Возле одной стены, не побоявшись на нее опереться, сидел с закрытыми глазами тот самый мужик, из-за которого мы с Гвэйном здесь оказались. Но в конфликте всегда присутствуют двое. И последний из членов этого самого конфликта лежал прямо в центре комнаты. Когда я пригляделся к нему внимательно, у меня полезли глаза из орбит. Мало того, что он аккуратно лежал в центре, так еще был связан обычной бельевой веревкой, опутавшей все четыре лапы замысловатым узором и захватившей челюсти. Такой милый белый спокойный комок шерсти.

— Что это с ним? — решил уточнить я.

— Он связан, — с готовностью отрапортовал мальчик.

— Я вижу, что он связан. А почему, вы не в курсе?

— Видимо, он сильно сопротивлялся.

— А что, пристрелить его было не проще?

— Ну, он сильно сопротивлялся.

— А, то есть вязать вот такое вот макраме с узлами, который никому из моряков даже в снах не снился — это гораздо проще, чем просто пристрелить?! — я почему-то повысил голос. Затем встал на ноги и подошел к неподвижному телу. Единственное, чем это создание могло двигать — это глаза и хвост. Глаза он быстро скосил в мою сторону, а хвостом приветливо махнул. Вроде радуется так. От желания пнуть эту тварь меня отвлек звук открывающейся двери.