Читаем Перекрестки сумерек полностью

Как ни странно, Ноэла уже не было рядом, когда Мэт добрался до серо-полосатого, с выцветшей побелкой фургона, в котором спали Айз Седай и сул’дам. Старик любил совать свой нос во все. Может быть, он решил, что уже слишком вымок. Блерик и Фен уже лежали, завернувшись в свои одеяла, под фургоном, по-видимому не обращая внимания на дождь или грязь, но он не поручился бы за то, что они спят. И действительно, один из них сел, когда Мэт прохлюпал к фургону. Кто бы это ни был, он не произнес ни слова, однако Мэт чувствовал на себе взгляд Стража. Он, впрочем, не стал колебаться и не стал также утруждать себя тем, чтобы постучать.

Внутри фургона было тесно; все шесть женщин были на ногах, они до сих пор держали в руках капающие плащи. Два светильника, установленные в подвесах на стене, хорошо освещали помещение – лучше, чем ему бы хотелось, в каком-то роде. Шесть лиц повернулись к нему, на них застыло то холодное выражение, с каким женщины обычно смотрят на мужчину, когда он входит туда, куда они не хотели бы его пускать. В фургоне пахло сырой шерстью, и в воздухе висело напряжение, словно здесь только что ударила молния или ударит с минуты на минуту. Дождь барабанил по крыше, грохотали раскаты грома, однако медальон с лисьей головой был не холоднее обычного куска серебра. Может быть, Блерик и Фен позволили войти внутрь, думая, что Мэту там откусят голову. А может, они просто хотели сами остаться в стороне от всего этого. С другой стороны, Страж всегда готов умереть, если его Айз Седай решит, что это необходимо. Но не Мэт Коутон. Он бедром закрыл за собой дверь. Оно больше не болело. По крайней мере, редко его тревожило.

Когда Мэт высказал свои упреки, Эдесина ответила на них яростно, встряхивая черными волосами, струившимися по ее спине:

– Я очень благодарна тебе, что спас меня от шончан, мастер Коутон, и я докажу свою благодарность, но существуют пределы. Я не твоя служанка, чтобы ты говорил мне, куда мне ходить. В деревне нет шончан, и мы закрывали лица. Совершенно не обязательно было посылать за нами своих… цепных псов.

Взгляд, который она метнула на трех шончанок, мог бы поджарить яичницу. Эдесина относилась более чем нервозно ко всем говорящим с шончанским акцентом. Она хотела вернуть обратно часть своего прошлого, а три сул’дам находились под рукой. Мэт рассчитывал только на пресловутую сдержанность Айз Седай, которая не позволит ей дойти до насилия. Он надеялся, что ситуация еще не настолько напряженная, чтобы все вышло из-под контроля. Былые воспоминания подсказывали, что Айз Седай могут взрываться не хуже изделий, вышедших из рук иллюминаторов.

На смуглом лице Бетамин не отразилось и тени беспокойства. Пока Эдесина говорила, она отряхнула свой плащ и повесила его на крючок, затем разгладила платье на бедрах. Сегодня вечером на ней были выцветшие зеленые нижние юбки. Она жаловалась, что эбударские одежды выглядят непристойно, и он подозревал, что теперь, когда они удалились от берега, ему придется найти ей другую одежду, но ее грудь великолепно заполняла очень низкий и узкий вырез этого платья. Впрочем, на его вкус, она выглядела слишком по-матерински.

– Они действительно закрывали лица, милорд, – протянула она со своим шончанским акцентом, – и держались вместе. Ни одна не пыталась улизнуть. Они вели себя очень хорошо, это правда.

Ну прямо мамаша, хвалящая своих детей. Или дрессировщица собак, хвалящая псов. Желтоволосая Сита одобрительно кивнула. Определенно – дрессировщица собак.

– Если милорд хочет, чтобы они не уходили, – льстиво проговорила Ринна, – мы всегда можем использовать ай’дам. Их действительно нельзя отпускать гулять одних.

Она даже отвесила ему поклон в шончанской манере, наклонясь точно под прямым углом. В ее больших карих глазах светилась надежда.

Теслин охнула и прижала к груди мокрый плащ. Она, несомненно, еще не рассталась со своим страхом перед сул’дам, пусть и выглядела так, словно готова грызть гвозди. Джолин, надменная как всегда, выпрямилась, сверкая глазами. Несмотря на все спокойствие Айз Седай, когда Джолин начинала сверкать глазами, это выглядело не хуже удара молнии. Так часто бывает с хорошенькими женщинами.

– Нет, – поспешно сказал Мэт, – в этом нет нужды. Лучше отдайте эти вещи мне, и я избавлюсь от них. – Свет, почему он постоянно позволяет этим женщинам оседлать себя? То, что казалось поначалу блестящей идеей, теперь выглядело чистейшей глупостью. – Вы все просто должны соблюдать осторожность. Мы не ушли еще и на тридцать миль от Эбу Дар. Дороги полны проклятых шончан.

Он кинул извиняющийся взгляд на трех шончанок. В конце концов, они все же были на его стороне. В какой-то мере. Им некуда было больше идти, кроме как вместе с Эгинин, и они уже поняли, у кого деньги. Брови Бетамин удивленно взлетели. Шончанские благородные господа никогда не извиняются – даже взглядом.