Читаем Переговорщик полностью

Другой связист, лежа на крыше обстреливаемого дома, закрывал собой 159-ю и думал, что пришел конец. Когда совсем рядышком раздались визгливые крики «Ал-л-ла-а-а», матрос подумал, что все, вот его смертный час, и полез за пазуху. Там, обернутая целлофаном лежала записка от его гражданской подруги, которая вручила её ему на проводах и дала наставление вскрыть, когда любимому станет уж очень плохо. Матрос разорвал целлофан и грязными пальцами развернул клочок бумаги. «Паша, ты уже не маленький, думай сам!» — гласила записка. Связист громко заржал и понял, что надо обязательно вернуться, чтобы выяснить у подруги, что за хрень она написала. Спуститься вниз в более безопасное место он как-то и не подумал, мало ли что, вдруг Булыга спросит, где связь?

Офицер-секретчик, разносивший какие-то документы для высших чинов, сунул подполковнику Перегудову в руки записку от связиста. Комбат в три секунды прочел написанное, быстренько черкнул ответ и через этого же офицера передал наружу.

К Булыге, азартно лупившему из пулемета, подполз связист и сунул в руки записку-радиограмму. Замполит радостно заржал и короткой очередью срезал тройку боевиков, подбиравшихся короткими перебежками к дому, потом резко подскочил, поменял позицию и дал в фанеру Кошкину, пытавшемуся стоя с бедра палить в окошко.

«Мля, опять в фанеру прилетело и за что, спрашивается?», — беззлобно подумал матрос.

На утро к дому пришли боевики с белым флагом, мегафоном и каким-то гражданским в кожаном пальто. «Че за конь?» — подумали морские пехотинцы.

— Эй-й-й, Иваны-ы-ы! Где ваш старший? Говорить хотим, убивать вас не хотим, зовите быстрее, солдатики.

Гражданский в пальто прокашлялся, взял в руки мегафон:

— Солдаты Российской армии, прекратите эту бессмысленную бойню, вам предлагают мирно уйти, даже не сдавая оружия, я —известный политик, депутат Госдумы.

Матрос Кошкин, державший в прицеле одного из боевиков, крикнул:

— Не не получится, мы — матросы!

— Кто, кто это говорит? — заволновался гражданский.

— Я — известный, очень известный адмирал, командующий всеми флотами Российской Федерации, Иван Федорович Крузенштерн, человек и пароход! — ответил Кошкин.

— Э какой, параход! — стали возмущаться боевики, — Ваня, старшего зови.

— Подойдите после девяти, — заорал Кошкин, — наш командир сейчас изволит завтракать, потом у него теннис и бассейн.

Боевики потоптались и стали напирать на гражданского, тот помахал руками, что-то попытался объяснить. Тут как раз и подошел Булыга.

— Господа геи! Извините, что задержал вас, надеюсь, мы придем к общему консенсусу!

После проведения «воспитательных бесед» с до сих пор пьяным боевиком замполит считал себя лучшим замполитом Вооруженных Сил и надеялся применять свои воспитательные навыки дальше.

Боевики, польщенные обилием умных слов, стали предлагать морякам уйти из дома и не мешаться. Гражданский «депутатской наружности» бросался словами о величии, и грязной братоубийственной войне.

— Я так понимаю, сдаться вы нам не предлагаете? — спросил замполит.

— Нет, просто уходите, — отвечали бородачи.

— Тогда у меня тоже есть предложение: возьмите свои автоматы и осторожно запихайте себе их в задний проход, а потом, не мешкая, застрелитесь. Нам работы, знаете ли, поменьше будет.

Матросы дружно заражали и засвистели. Боевики, ругаясь и грозя всеми смертными карами морским пехотинцам попятились и скрылись.

Замполит немедленно собрал взводников.

— Так, господа, до каких пор ДШБ оборонятся будет? Пора и поштурмовать. Все работаем по заранее отработанному плану. Через пятнадцать минут по пятиэтажкам, которые разведывали, будет нанесен удар артиллерией с Ханкалы. «Дед» заводи БРДМ.

Уже неподалеку гремели взрывы, стрекотали скорострельные пушки БМПешек подходящей пехоты. БРДМ выскочил из завала и закрутил башней. Связист в радостном упоении общался со связистом комбата, хвостиком бежавшим за подполковником Перегудовым, который, мирно позевывая, шел сзади атакующей цепи и давал указания то ротным, то минометчикам, иногда останавливался, садился на заранее подставленный стульчик, разворачивал план что-то черкал, с кем то ругался по связи.

Оставшиеся в живых боевики, кучей сидящие в подвале и охраняемые несколькими матросами, в ужасе заорали, увидев ухмыляющегося замполита Булыгу, который привык исполнять обещанное и пять минут назад рассказал боевикам о прелестях анального зондирования и о достоинствах короткой мушки.

Почему то никто из бородачей не был похож на гордых орлов, и не насылал на голову «чудо какого замполита» всевозможные кары.

— Ну что, разлюбезные мои мальчоночки, что вы там пишите на заборах «Аллах с нами Россия под нами»? Сейчас мы все поправим!

И капитан с ужасной ухмылкой стал натягивать на ствол трофейного автомата где-то найденный презерватив.

Дудаевцы бешено завопили. На их крики прибежал тот самый «депутат» и привел с собой каких-то полковников.

— Во-о-о-от, здесь издеваются над пленными, — заверещал он.