Читаем Переговорщик полностью

Прибыло два взводника — лейтенант и старший сержант, исполнявший обязанности. Булыга объявил себя начальником крепости и вкратце обрисовал положение. Взводники пожали плечами, и пошли распределять сектора обороны. Булыговский адъютант, матрос Кошкин, шнырявший по всему домику, натащил в квартирку всяческой мебели: стол, стулья, и выкорчеванными бетонными блоками заложил окно, превратив его в подобие амбразуры. При более тщательном осмотре дома обнаружились пустые бумажные мешки, которые тут же стали забиваться всякой дрянью и приспосабливаться к обороне. С боеприпасами было пока нормально, а вот с питанием был полный кирдык. В «сухарниках» у некоторых матросов было кое-что, но общей плачевной картины это не меняло. На связь вышел «Барин», вкратце обрисовал ситуацию, доложил, что пропал старшина роты с двумя матросами, что пехота скоро снова перейдет в наступление, и предложил «Малышу» (позывной замполита) не рыпаться. Булыга поворчал и отключился. Связист договорился с КШМкой об очередном двухстороннем сеансе, батареи следовало беречь. Булыгу абсолютно не удивляло то, что в отличие от остальных подразделений в его роте связь всегда была, ведь он сам тренировал своих связюков, гоняя их еще в ППД в полной снаряге и с двумя комплектами радиосредств, навьюченными и спереди и сзади. Капитан был абсолютно непроффесиональным военным: когда-то закончил институт физкультуры, был призван в ряды морской пехоты, и возжелал остаться. Булыга искренне считал, что связь зависит только от умения связиста и его подготовки, и особо не вникая в основы радиодела, гонял матросов, а для связных наук он нанял специалиста-связиста из роты связи полка. Связист, ужасно боявшийся звероподобного капитана, научил матросов — любо-дорого посмотреть и послушать.

Ночью наблюдатели с третьего этажа доложили о стрельбе в квартале от домика. Стрельба то утихала до продолжалась, постепенно приближаясь к трехэтажке.

Послышались, какие-то гортанные крики, а потом отчетливое: «Да идите вы на х-х-х!..» Причем с интонациями, до дрожи в пятках знакомыми матросам роты. Так неподражаемо матерился «Дед», старший прапорщик — старшина. В сторону боя немедленно выдвинулась дежурная подгруппа во главе с лейтенантом, командиром первого взвода. Несколько очередей, и все заглохло. Через несколько минут появились довольные матросы и старшина, грозно покрикивавший на двух матросов с ВМО, тащивших термоса и рюкзаки, забитые до отказа.

— Де-е-ед! — заорал Булыга, — какого хера приперся, там комбат уже матерится! А если б тебя грохнуло?

Дед зыркнул на Булыгу и пробурчал под нос: «Ща, грохнуло, я уже в Ягипте с ябиптянками развлекалсси, кады ты ышшо пешком под стол ходил».

Вскоре матросы были накормлены вплоть до дежурных смен и дежурных огневых средств. В импровизированном штабе накрыли стол, «Дед» достал фляжку со спиртом. Разлили, не разбавляя, выпили, отужинали. Старшина обратно идти не собирался, однако замполит приказал матросу Кошкину наблюдать за перемещениями прапорщика и докладывать в случае чего. Ночь прошла спокойно. С утра по туману, опустившемуся на руины города выделили разведгруппу, которую возглавил сам замполит. Потихоньку передвигаясь вдоль домов, вышли к двум пятиэтажкам белого кирпича. Более зоркие матросы в предрассветном тумане высмотрели парочку духовских наблюдателей и оборудованные под бойницы окна, крадучись разведали подходы-отходы и потихоньку стали отходить назад, тем более что в районе трехэтажки снова послышались выстрелы.

А всему виной был старый безобразник старшина — взяв с собой двух матросов, принесших вчера термоса, он в тайне от взводника, оставшегося за старшего, покинул «крепость» и выдвинулся «домой». Прячась и перебегая от подъезда к подъезду прапорщик и его матросы обнаружили брошенный БРДМ. «Дед», недолго думая, осмотрел находку, убедился в исправности, наличии всех пулеметов и боеприпасов. Кто бросил здесь вполне исправную боевую машину, прапорщик разбираться не стал, а просто прыгнул за штурвал, посадил одного поваренка за пулеметы, другого на броню и, промучившись минут десять, не смог запустить движок. Минут через пятнадцать старому прапорщику стала ясна причина поломки — засорился топливный фильтр. «Дед» поматерился на ГСМщиков, разбавлявших итак некачественный военный «семьдесят шестой», выкинул топливный фильтр, соединил шланги напрямую. БРДМ завелся. Прапорщик поплутал по дворам, выехал на какой-то проспект и нос к носу столкнулся с группой боевиков, следующих куда-то по своим боевиковским делам на УАЗике. Бородачи пооткрывали рты, резко тормознули. Из УАЗика вынырнул здоровенный боевик с «Мухой» в руках и с криком «Аллах Акбар» выстрелил. Результат поразил всех — и боевиков и морских пехотинцев. Граната попала точнехонько в УАЗик и опрокинула его, стрелявшего боевика подкинуло и шмякнуло об асфальт.

— Матерьяльную часть уччыть надо, — пробурчал прапорщик, переезжая остатки боевика, — там для дураков стрэлочка есть, куды стрелять!