Читаем Переговорщик полностью

Пару очередей с КПВТ прошлись по горящему внедорожнику. Тут как чертики из табакерки повыскакивали дудаевцы и злобно матерясь, попытались уничтожить боевую машину и морпехов. «Дед» заложил вираж и БРДМ снова скрылся в том же направлении, откуда приехал. Боевики попытались преследовать, но тут уже возле самой трехэтажки нарвались на несколько пулеметных очередей с крыши. Подоспевшая вовремя группа Булыги оказалась на фланге преследователей и хорошенько отработала из всех стволов.

В результате выходки прапорщика моряки-пехотинцы заимели в своем распоряжении БРДМ, а боевикам стало известно расположение «крепости». «Бардак» подогнали к одному из полуразрушенных подъездов и прапорщик задним ходом почти полностью въехал в дом. Выступающие части замаскировали кирпичами и блоками, ствол КПВТ замаскировали плащ-палаткой.

Через час боевики предприняли попытку атаковать. После часового ожесточенного боя духи отошли, убитых им не удалось оттащить из-за редкостной стервозности матросов-снайперов, использовавших очень знакомую им тактику «домино» — выстрел в ногу и дальше по добровольным помощникам. Ближе к вечеру выделенная рейдовая группа осторожно кошками сдернула трупы боевиков, а еще живых незатейливо придушила, опасаясь криков. Обобрав боевичков до нитки, рейдовики заминировали останки и прихватили одного живого — так, на всякий.

Боевик, приведенный на допрос к замполиту, попытался гордо пропагандировать что-то про зеленое знамя ислама, но когда оценил размеры вставшего из-за стола капитана, открыл рот, пустил слюни и часто-часто заморгал.

— Слышь, зверюшка, — пробасил капитан, — сало будешь? — и протянул бутерброд, заботливо поданный любопытным матросом Кошкиным.

— Э-э, о-о-о, да я вам нэ-э Ванья, я-я... — заблеял бородач.

— Ну, мож спиртику? — спросил Булыга и поднес к носу боевика солдатскую кружку, при этом чуть её сплющил пальцами.

Боевик сглотнул и утвердительно закивал башкой. Через сорок минут душара был абсолютно невменяем, заботливый замполит накормил его и салом и сухарями, лично заливал спирт в глотку. Боевичок что-то хрюкал, проклинал Дудаева, при чем на нормальном русском языке без горского акцента, рассказал все и вся: где и сколько боевиков, кто у них амир в джамаате, чем вооружены, какие задачи, и, наконец, сознался, что служил в Шалинской танковой учебке прапорщиком. После этого проблевался и уснул в своей же блевотине. Матрос Кошкин обозвал боевика сукой привязал его к штырю в стене и закидал его блевантин щебенкой и прочим строительным мусором. Потом, когда Булыга вышел на обход позиций, пару раз пнул храпящего боевика — когда еще придется пнуть прапорщика, хотя бы бывшего? — а на духов он и так насмотрелся. Потом Кошкин задумался и понял, что своего прапорщика даже в умат пьяного и спящего он никогда не пнет, потому что он после этого попадет в ад, где главный сатана будет комбат подполковник Перегудов, а его подручными — батальонный замполит майор Четкин и ротный замполит Булыга. Матрос в ужасе вздрогнул за крамольные мысли и для успокоения совести пнул боевика как просто боевика.

Ночью было еще несколько попыток штурма, но абсолютно неудачных со стороны боевиков. В «крепости» появились раненые. Осколком ВОГа срезало мочку уха одному из матросов, и несколько легких осколочных у других, матрос-санинструктор, даже не вкалывая промедол, обработал раны. Морской пехотинец, у которого мочка уха полуотрезанная болталась непонятно на чем, тихонько поморщился и отрезал себе мочку ножом, остановил кровотечение куском бинта и скотчем. Потом тихонько смылся к своей бойнице — он жутко боялся врачей.

Связи с комбатом не было уже довольно долго, батальонная КШМка ушла с частоты, однако связист, опасаясь нагоняя замполита, принял все меры, какие мог — ночью забрался на крышу, раскинул антенны и принялся прокачивать связь. Каким-то чудом (а устойчивая связь в наших войсках всегда чудо) перескакивая с «дорожки» на «дорожку» вышел на комбатовского связиста, который всегда таскался за командиром батальона с 159-ой за спиной, кучей других станций на груди и аккумуляторов в РД. Комбатовский связюган стал быстро записывать в блокнотик сообщение и расшифровывать его с помощью «сказки» (специальной таблицы). Сам подполковник Перегудов находился на ЦБУ на доведении боевого приказа Командующего. Как раз при передаче и записи сообщений начался ночной бой. Вокруг связиста на крыше стали свистеть осколки и чвакать пули. Матрос накрылся броником, заслонил своим мощным телом свою любимую станцию и открыв рот дожидался ответа на переданное сообщение. Связист комбата переписал расшифрованную информацию на листок и заметался вокруг штабных кунгов. Комендачи, охранявшие ЦБУ группировки, попытались арестовать матроса, но, однако, тщетно. Связист метался и судорожно пытался найти выход из создавшейся ситуации.