Читаем Передача Ермакова (СИ) полностью

  «Это не армия», - сказал Геолог, его косматое лицо выражало возмущение в глазах. «Мы все вместе в этом. Мы все вместе умрем ».

  «У вас есть шанс, - сказал Павлов. «Если они примут условия». На его виске бился пульс. «Освободили десять ученых, а мы передали Ермакова. Затем я предлагаю предстать перед судом и неминуемой казнью в обмен на охрану вас и других ».

  «Как вы думаете, есть шанс, что они примут?» в- спросил Плантатор. Теперь, когда Ученика не было, он был самым слабым звеном, попивая водки в ванной.

  Шиллер сказал: «Ваше желание умереть достойно похвалы».

  «Вы сомневаетесь в моей храбрости?»

  «Нет, - сказал Шиллер, - я сомневаюсь, что это не твоя храбрость».

  Павлов проигнорировал его, глядя на дно оврага далеко внизу. «Не мое мужество, - подумал он, - мое здравомыслие. Что-то происходило с компьютером внутри его черепа: фигуры кружились и щелкали, но все ответы были неправильными. Как будто в него вложили слишком много. Он вынул из кармана пузырек и проглотил одну из давно прописанных капсул, когда фигуры вращались слишком быстро, слишком ярко, так что его пульс учащался, а адреналин быстро тек в его венах. Доктор заверил его, что это не транквилизаторы, а всего лишь терапия для гения.

  Он взглянул на свои наручные часы. Решение Ермакова будет через два часа. Может, меньше. Сначала он должен был отправить сообщение на вокзал. «Дайте мне ручку и бумагу, - сказал он Плантатору, и, когда Плантер встал, - бутылку бренди и стакан одновременно». Он знал, что Шиллер смотрит на него.

  Волк дергался и хныкал во сне, разрывая еще одно горло.

  Павлов писал: «Кого это может касаться». Затем он остановился, глядя на белую кремлевскую бумагу. Он налил себе рюмку армянского коньяка и проглотил его. Напряжение росло в его голове, как будто надувается воздушный шар.

  Он качался из стороны в сторону в кожаном кресле. Что случилось с Анной? Знала ли она теперь о нем правду? Он решил, что есть слабый шанс, что она этого не сделает. Власти будут пытаться предотвратить утечку любых новостей о похищении. Волна эмоций захлестнула его. Анна, что я тебе сделал? Он налил себе большую порцию бренди и отодвинул бутылку.

  Он снял бинокль со стойки и сфокусировал их. на вокзале. За пять минут до этого за ним приземлился вертолет; группа людей вошла в деревянную хижину, но он смог опознать только Разина. Теперь он увидел стоящих в дверях Бриджеса и Либби Чендлер. Что бы Бриджес сделал с этой историей? - подумал он. Убить его, как будто он убил столько историй раньше? Павлов не только хотел вывезти из России десять человеческих компонентов ядерной бомбы: он также хотел сообщить новости о своем подвиге. Даже если я умру к тому времени, когда он достигнет Запада.

  Плантатор вошел в ванную. Когда он вышел, он выглядел счастливее.

  Павлов уставился на лист бумаги, но не произнес ни слова.

  "Попасть в неприятности?" - спросил Шиллер.

  «Он хочет захватить власть», - подумал Павлов. У него запах в ноздрях. Он взял шариковую ручку и начал писать; объясняя позицию, поясняя, что в 14.00 будет сообщение от Ермакова, повторяя, что они не должны предпринимать никаких действий до тех пор; если они это сделали… Мысли Павлова переместились на взрывчатку, заложенную под мостом. Детонирующее оборудование стояло в конце вагона, рядом с волком. Он чувствовал себя человеком, боящимся высоты, соблазненным на край пропасти желанием смерти. Он боролся с принуждением.

  "Что случилось?" - спросил Шиллер. "Вы закончили?"

  «Готово», - сказал Павлов, подписывая сообщение. «Возьми Вагстафф».

  Шиллер подошел к камере и постучал в дверь. «Пора приступить к курьерской работе», - сказал Шиллер, когда вышел Стэнли. «Тебе лучше нести белый флаг или что-то в этом роде».

  «И я хотел бы, чтобы кто-нибудь сфотографировал меня», - сказал Стэнли. «Газеты захотят один».

  * * *

  Ермаков еще раз перечитал документы. Они былинадежный. Точные адреса каждого еврея. Их ожидаемые перемещения сегодня и завтра. Время вылета и времени прибытия международных рейсов Аэрофлота, а в случае евреев, живущих вдали от больших городов, время внутренних рейсов. Как только самолеты взлетят, каждый еврей будет в западной столице в течение четырех часов. При первом чтении документа Ермаков счел возможным обманом заставить Павлова поверить в то, что десять евреев были освобождены; но об этом позаботились. В каждой из столиц сионистские организации получили указание звонить в Москву по расписанию. При поступлении звонков радиосообщения будут передаваться из Москвы в Сибирь; Ермаков будет освобожден только после того, как будет получено последнее подтверждение по радио в специальном вагоне.

  У него еще оставался час. Шестьдесят минут полной честности с самим собой. Предчувствие, теперь принявшее конкретную форму, исчезло. Было только два возможных решения: капитуляция, в которой он потеряет лицо; Неповиновение, в этом случае он умрет.