Читаем Передача Ермакова (СИ) полностью

  Молодой американец сказал, что нет. Разве Колумб не причастен к этому? он спросил.

  «Существует теория, - продолжила она, - что Соединенные Штаты Америки были открыты сибиряками, пересекшими Берингово море до Аляски и продвигавшимися на юг. Многие из ваших индейских племен очень похожи на сибирские племена.

  Человек из Гарварда сказал: «Итак, вы основали Соединенные Штаты и Израиль».

  «Верно, - сказала Лариса Престина, - и Моше Даян, и Голда Меир имеют российское происхождение».

  * * *

  Речь должна была произойти в зале и через громкоговорители транслироваться толпам, ожидающим снаружи в ярком солнечном свете. Площадь Кирова была очищена от снега бабушками, и только крыши, трава и деревья оставались засахаренными.

  Павлов присоединился к толпе у фонтана, потому что они помогли ему избавиться от тени. Разин был подозрительным, и Разин хотел, чтобы за ним последовали. О присутствии Анны никто не знал.

  Из динамиков прогремел резкий голос. Достижение, героизм, рекордный урожай пшеницы. Зрители хлопали и топали ногами. Они серьезно, подумал Павлов, действительно серьезно. Точно так же, как любой электорат верит обещаниям по сбору голосов, потому что они хотят верить в это.

  Он двинулся к центру толпы, оглядываясь назад, ожидая движения. Он ничего не видел; но, если бы Разин использовал одного из своих лучших людей, он бы не стал. Толпа была густой, и Павлов внезапно пригнулся, быстро пригнувшись.

  Он всплыл в сотне ярдов от нас. Если была тень, то он докладывал Разину, что Павлов предпринял уклончивые действия. Зачем невиновному человеку это делать? Если Павлову повезет, он сможет быстро завершить свои дела и позволить тени снова схватить его возле Гранд-отеля, избавив его от неприятной задачи сообщить о неудаче Юрию Разину.

  Еще одно погружение, и он ушел. Он спустился по улице Карла Маркса, прежде чем, как и прежде, направиться в деревянный город. Он обошел синюю деревянную синагогу, которую посетил однажды в студенческие годы. В Иркутске была шестая по величине еврейская община в Советском Союзе, и когда он пошел в синагогу, в вестибюле была группа женщин в черных шали, которые смешивали муку для пасхальной мацы. Женщины взвесили пять килограммов муки, замесили из нее тесто и передали мужчине, который размял. Павлов с восхищением наблюдал, как сплющенное тесто переносили в другую комнату и неоднократно пропускали через ролики, пока оно не становилось тонким, как ткань. Салфетку разрезали на квадраты и бросили в раскаленную кирпичную печь; через несколько секунд оно было вытащено и запеклось до хрустящей корочки. Павлов попробовал немного, еще теплого, и теперь он попробовал его снова, проходя мимо, сохраняя дистанцию.

  Он пошел прямо в деревянную хижину, где жили друзья священника. Священник был членом русского православного духовенства; но он восстал; не столько против преследований, сколько против своих старейшин, подползших к гонителям. Они утверждали, что это единственный способ сохранить некоторые из их церквей открытыми: он рассматривал религию в России как крестовый поход. Несмотря на разные причины, он и Виктор Павлов были людьми одного сорта. Он не боролся за евреев: он боролся за право человека поклоняться любому богу, которого он выберет.

  Он старел с седой патриархальной бородой и в процессе своего крестового похода, как и многие церковные сановники до него, стал фанатиком. Но в стране, где молодежь воспитывают атеистами, он не нашел поддержки; поэтому он искал и нашел Виктора Павлова и сионизм. Он сказал, что работал на Бога, а не на евреев.

  Священник был в доме один.

  Павлов сидел напротив него за вымытым сосновым столом.

  «За этим домом следили?» - спросил Павлов.

  «Нет, сын мой». Его глаза были глубоко посаженными, немного безумными.

  "Вы уверены?"

  «Я бы не привел тебя сюда, если бы я не был».

  - С вами дошел геолог?

  "Он сделал." Священник красиво улыбнулся. "Все идет хорошо. Я сказал ему, где пушки »- как будто он обсуждал алтарные свечи.

  "У него были проблемы?"

  "Никто." Бог был на их стороне - какие могли быть проблемы? «Он сказал мне, что за вертолетом следят агенты КГБ. Поэтому он вылетел регулярным рейсом в Улан-Удэ. Остаток пути он совершит по дороге ».

  «А мужчины, - Павлов перегнулся через стол, - собираются?»

  «Они, сын мой. Ничего не было забыто ».

  Павлов вспотел; это святое спокойствие было неестественным.«А как насчет времени? Насколько я понимаю, милиционер связался с вами из Тайшета по поводу ограбления.

  "Он сделал. Но это неважно. Ваше пребывание в Иркутске будет немного короче. Вы уезжаете завтра утром в две минуты десятого утра, как и планировали.

  Павлов откинулся на спинку стула. «Мне незачем приходить в себя», - сказал он, поспешно добавив: «Вы творили чудеса».

  Священник рассмеялся. «Я думаю, вы переоцениваете мои духовные силы».

  Павлов сказал: «Вы уверены, что все в порядке?»

  «Совершенно верно, сын мой».

  «Тогда мне лучше пойти». Павлов встал, затем с любопытством спросил: «Вы не возражаете, если я задам один дерзкий вопрос?»

  «Я не боюсь вопросов».

  Павлов сказал: «Убивать обязательно. Что ты думаешь об убийстве? »