Читаем Пепел розы полностью

Нэнси Пирс была тогда одной из немногих клиенток, кто ей нравился. Нэнси всегда подсмеивалась над собой, называла себя дурнушкой и постоянно шутила, что у нее куча комплексов из-за того, что работает с роскошными моделями. Но однажды Нэнси взяла длительный отпуск, а когда вернулась, то выглядела на миллион долларов. Она с гордостью поведала, что сделала пластическую операцию.

— Послушай, — сказала она тогда Барбаре. — У моей сестры лицо «мисс Америки», но она вечно сражается с лишним весом. Говорит, что внутри ее сидит стройная девушка, которая пытается вырваться на свободу. А я всегда говорила, что внутри меня — красавица и она тоже рвется наружу. Сестра побывала в клинике «Золотая дверь», а я — у доктора Смита.

Глядя на новую осанку приятельницы, ее уверенность, Барбара пообещала себе, что, если у нее когда-нибудь появятся деньги, она тоже отправится к этому доктору. А потом добрая старушка тетя Бетти скончалась в возрасте восьмидесяти семи лет, завещав Барбаре тридцать пять тысяч долларов и пожелание оторваться на них по полной.

Барбара хорошо помнила свой первый визит к доктору Смиту. Он вошел в кабинет, где она сидела на краешке стола. Держался он холодно, почти пугающе.

— Что вы желаете? — рявкнул он.

— Вы можете сделать меня хорошенькой? — робко произнесла Барбара. И, набравшись смелости, уточнила: — Очень хорошенькой.

Доктор молча направил на нее лампу, взял ее за подбородок, провел пальцами по лицу, тронул скулы, лоб, поизучал с десяток минут.

— А зачем?

Она рассказала ему о красавице, которая томится под этой серой оболочкой.

— Конечно, глупо так переживать из-за внешности, — смущенно добавила она, а затем выпалила: — Но я переживаю!

Неожиданно доктор Смит улыбнулся скупой, жесткой, но все-таки искренней улыбкой.

— Если бы не переживали, то не пришли бы ко мне.

Операции, которые он проделал, оказались невероятно сложными. Доктор Смит сделал ей новый подбородок, уменьшил уши. Убрал мешки под глазами, набрякшие веки, так что глаза стали большими, блестящими. Губы превратились в пухлые, соблазнительные, нос стал тонким, изящным, брови приподнялись и красиво изогнулись. Даже ее тело подверглось изменениям.

Затем доктор велел ей покрасить волосы, и тусклые сероватые пряди стали яркими, каштановыми. Это подчеркнуло сливочный цвет кожи, которого доктор Смит добился, проделав кислотный пилинг. Визажист научил ее тонкостям макияжа.

И наконец доктор велел потратить остатки неожиданного наследства на одежду и отправил к своему знакомому дизайнеру на Седьмую авеню. Под его руководством Барбара приобрела свои первые элегантные наряды.

Доктор Смит убедил ее переселиться в Нью-Йорк, посоветовал, где искать квартиру, и даже лично осмотрел ту, которую она нашла. И настоял, чтобы Барбара приходила к нему каждый месяц на осмотр.

Вот уже год, как она живет на Манхэттене. Это было головокружительное, интересное время. Барбара работала в «Прайс и Веллон» и отлично проводила время.

Но теперь, шагая к дому, она нервно оглянулась через плечо. Вчера вечером она обедала с клиентом у «Марка» и когда уходила, то заметила доктора Смита, сидящего в одиночестве за небольшим столиком.

На той неделе он мелькнул в Дубовом зале в «Плаза». Тогда Барбара не придала этому значения, но ведь и в прошлом месяце, когда она встречалась с клиентами в «Четырех сезонах», у нее сложилось впечатление, что за ней следят из машины, припаркованной через дорогу, и она взяла такси.

Барбара облегченно вздохнула, когда швейцар поздоровался и распахнул перед ней дверь. Она снова бросила взгляд через плечо.

Прямо перед ее домом притормозил черный «мерседес», и Барбара безошибочно угадала, кто сидит за рулем, хотя водитель отвернулся.

Доктор Смит.

— Мисс Томпкинс, вы хорошо себя чувствуете? — спросил швейцар.

— Да, да, все нормально.

Барбара быстро вбежала в вестибюль и вызвала лифт. Доктор Смит действительно преследовал ее. Что же ей делать?

Хотя Кэрри приготовила для Робин ее любимые блюда — вареные цыплячьи грудки с отварной картошкой, зеленую фасоль, салат и бисквиты, ели они почти молча.

Когда Кэрри пришла домой, Элисон шепнула ей:

— Мне кажется, Робин расстроена.

Пока она готовила ужин, Робин за столом делала уроки. Кэрри ждала подходящего момента, чтобы заговорить с ней. Но дочь с головой ушла в домашнюю работу.

За едой девочка немного расслабилась.

— А в школе ты поела? — спросила наконец Кэрри.

— Конечно, мама.

— Понятно.

Кэрри подумала, что кое в чем они с Робин очень похожи. Со всеми проблемами стараются разобраться без посторонней помощи. Кэрри вздохнула. Робин такая скрытная.

— Мне нравится Джефф, — заметила девочка. — Он очень милый.

Джефф. Кэрри, опустив глаза, сосредоточилась на цыпленке. Ей было неприятно вспоминать его насмешливую вчерашнюю реплику. «До свидания, Ваша Честь».

— Милый, да, — она понадеялась, что это прозвучало небрежно и Робин поймет, что Джефф в их жизни не играет никакой роли.

— Когда он еще зайдет?

Теперь наступила очередь Кэрри уклоняться от ответа.

— Ну, не знаю. В общем-то, приходил он из-за дела, над которым работает.