Читаем Пепел и лед (ЛП) полностью

Он светится. Электриком[2], огненно-синим и оранжевым. Я тянусь, чтобы посмотреть, обожжет ли он мне руку. Нет. Тут я кладу руку, ладонью вниз на мой символ и чувствую, как энергия дрожит, содрогается от моего прикосновения. Она проникает в меня и растягивается, танцует на моей коже.

Когда я открываю глаза, все становится пугающе четким. Мир падает назад во времени. Мир, тем не менее, превратился в тени и слабейшие отблески света. Люди проходят мимо, у них в самом сердце я вижу пульсирующий внутри, пылающий уголек. Некоторые угольки шипят, некоторые сильно пульсируют, некоторые ярко горят.

Я всматриваюсь. Что происходит? Затем фьють и ясность ушла. Когда гляжу вниз на свою руку, символ - плоская, ничем не примечательная штука. Убираю ладонь и, когда как встаю, растрепанная и отчаявшаяся, я чувствую притяжение и чуть не смеюсь от радости. Притяжение глубоко в середине, что-то тянет меня вперед. Я держусь за него, концентрируюсь на нем. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, забери меня к себе, умоляю я.

Я поворачиваюсь налево и направо, вверх по переулкам, вниз по улицам.

Словно благословенную миску с водой среди бесплодной пустыни, я вижу ее. Дверь … красноватый метал, ржавчина, и с символами беспорядочно нанесенными по диагонали краской … одна в темном переулке. Вонь душит меня, заставляет морщить нос и задерживать дыхание. Узкий, тупиковый коридор кажется ожившим благодаря легким вздохам и приглушенному шепоту, которые отскакивают от ободранных кирпичных стен и окружают меня, заставляя меня чувствовать себя маленькой в этом замкнутом пространстве.

Я подхожу, чтобы постучать в дверь.

Она открывается прежде, чем я мои пальцы задевают ее металлическую поверхность.

- Ау? - я зову в комнату, осторожно входя.

Комната маленькая. Толстые покрывала темного цвета, со стен ниспадает красный бархат. По периметру комнаты расположены черепа животных и банки, заполненные жидкостью и тем, что кажется разными органами. Декоративные золотые кубки, стаканы, тарелки и цепи, вместе с рисунками из народных сказаний, мифологии и Библии, беспорядочно лежат на плоских поверхностях в комнате . Я не совсем уверена, почему я причисляю эти сцены к определенному классу, но, кажется, они разложены по полочкам в моем мозге, словно я их видела раньше.

За мной захлопывается дверь.

- Джейд! - без предупреждения, жилистые руки обнимают меня. Я напрягаюсь, чувствуя, как белые волосы щекочут мой нос. Я не обнимаюсь в ответ.

Старик отходит и всматривается поверх очков. Серые глаза, морщины, все очень знакомое.

Я падаю на колени, мое дыхание внезапно потерялось в горле и не желает выходить.

Он падает рядом со мной и прижимает меня поближе.

Я чувствую, как его слезы увлажняют мою щеку.

Мой любимый старик беззвучно плачет рядом со мной и между своими прерывистыми вдохами я слышу, как он шепчет грубым скрипучим голосом. - Прости Джейд. Мне так жаль.

[1] Crescent City (город-полумесяц) - Новый Орлеан (название объясняется местоположением города на излучине реки

[2] Электрик - голубой или синий с сероватым оттенком цвет

Глава пятидесятая

Коннор

- Папа?

Никакого внимания. Налитый кровью взор сосредоточился на столе, его движения судорожные, он трясется в отчаянии. Пишет страницу за страницей, затем отбрасывает их в сторону и снова пишет.

- Пап, что случилось? - спрашиваю я чуть громче, пытаясь сдержать свой страх.

Приближаюсь к столу, но отец даже не поднимает взгляд. Он раскачивается в кресле, его руки исступленно пишут, затем отбрасывают бумагу в сторону, глаза не моргают.

Я пялюсь на его руки. Кончики пальцев кровоточат, капают кровью на страницы. Писаниной он стер себе пальцы.

- Папа, прекрати! - я обегаю стол и пытаюсь выхватить у него ручку, но руки держат ее мертвой хваткой, не давая ни единого шанса остановить пламенный отцовский порыв.

Я пытаюсь выхватить ручку обеими руками.

Он все еще раскачивается в кресле; от усилий я тяжело дышу.

Я смотрю на страницу.

Всю страницу пересекает надпись: “Она идет”, чернила смешались с брызгами крови.

- Папа …? - я смотрю в его лицо.

Он вскидывает на меня налитые кровью глаза. - Она идет за тобой.

Я отпускаю отцовскую руку и пячусь назад, отступаясь от него, исчезая как можно дальше от этих не человеческих глаз.

Я просыпаюсь, задыхаясь от слез. Когда я протираю глаза, то вижу черноту на кончиках пальцев.

Мы сидим на полу, обняв друг друга, мой старик плачет, мое тело страстно желает, но еще не способно плакать.

Глава пятьдесят первая

Джейд

- Где … где ты был? - шепчу я.