Читаем Пенсия для киллера полностью

Лифт находился на третьем этаже. Когти нажала кнопку вызова, и кабина тут же начала спускаться. Как только двери открылись, оперативница прошмыгнула внутрь мимо выходившего оттуда старика. Из поясницы прямо до самых щиколоток продолжала струиться кровь, и это помешало Когти обдумать, почему кто-то выходит из здания в такой час. Наоборот, она еще больше уверилась в том, что доктор Чан на месте. Должно быть, старик тоже врач и приходил к владельцу клиники за срочной консультацией. Но разве люди в таком возрасте еще работают?

Дверь в коридор была чуть приоткрыта, в регистратуре и приемной было темно, но в третьем кабинете горел свет. Окружающие объекты и пространство все больше погружались во мрак, и Когти не смогла разобрать имя врача на табличке. Она распахнула дверь в полной уверенности, что это кабинет доктора Чана. Даже если его там нет, она найдет инструменты и препараты, чтобы залатать себя.

— Доктор Чан.

Стоявший спиной мужчина в белом халате слегка наклонился и обернулся. Он выглядел значительно моложе доктора Чана, словно прожил только половину его жизни. И хотя перед глазами у Когти все уже плыло, она понимала, что это не ее врач. Что в такое время мог здесь делать работник на контракте? К тому времени, когда до нее дошло, что надо отсюда уходить, врач уже шагнул к ней со словами: «Вам плохо?»

Когти попятилась, и настенный календарь вдруг ринулся к потолку, светодиодные лампы опрокинулись на пол, а лицо молодого доктора исказил мунковский крик. И все накрыла тьма.

Итак, это стало роковым проколом, первым за четыре с лишним десятилетия ее карьеры в службе по борьбе с вредителями.

Когда Когти очнулась, она лежала на боку и что-то давило ей на спину от шеи до поясницы. Кисть была заклеена пластырем. Женщина проследила за длинной прозрачной трубкой, тянущейся из-под пластыря, и увидела, как из флакона у нее над головой медленно, словно сироп, капает жидкость.

— Как вы себя чувствуете?

Заслышав настороженный голос позади себя, она тут же вспомнила, что находится в третьем кабинете, и вздрогнула.

Рука врача опустилась на простыню.

— Прошу вас, не шевелитесь. Я наложил швы и забинтовал рану. Так как вы уже были без сознания, анестезия не потребовалась. У вас было сильное кровотечение, особенно из раны на спине. Она сантиметров десять в длину. Одежда прилипла к коже, так что пришлось ее срезать. Прошу за это прощения.

Этот голос точно не принадлежал доктору Чану. Отчасти рефлекторно, отчасти по привычке действовать подобным образом в случае возможной атаки Когти подняла руку к груди, но вместо ножей ощутила только свое голое тело и еще глубже осознала невыгодность собственного положения. Сообразив, что под тонкой простыней она совершенно нагая и рука врача лежит прямо на ней, Когти почувствовала унижение и замешательство.

В первую очередь надо было как-то заставить молчать этого врача. Он наверняка догадался, кто она такая. Может, и не понял в точности, чем она занимается, но, снимая с нее одежду, не мог не заметить во внутреннем кармане куртки набор ножей. Тут любой идиот сообразит, что дело нечисто. Но, как ни странно, подобные мысли не пришли оперативнице в голову. И не потому, что сознание затуманили лекарства и боль, или потому, что ее беспокоили последствия, которые возникнут, если она устроит неприятности в клинике, с которой сотрудничает агентство.

— Хорошо, что вы успели вовремя, — продолжил доктор. — Одежда запечатала рану, и кровотечение прекратилось, иначе вам потребовалось бы переливание крови. Окажись вы тут чуть позже, без него не обошлось бы. Ситуация могла стать очень серьезной, приди вы немного… Ой, прошу прощения. Я говорю очевидные вещи?

Она дернула плечом, давая врачу понять, чтобы он убрал руку.

— Кто вы такой?

При обычных обстоятельствах Когти никогда не разговаривала так грубо с незнакомыми людьми, независимо от их возраста. Правда, ей не так уж часто приходилось общаться с теми, кто не работал в службе по борьбе с вредителями. Но сейчас резкий тон был необходим, чтобы взять ситуацию под контроль. Возможно, ей придется убить молодого врача, который уже начал что-то подозревать.

— Я интерн, принимаю пациентов по средам и пятницам.

— Встаньте так, чтобы я вас видела.

Она услышала, как зашуршали по полу тапочки, когда врач подошел к стулу, стоявшему перед койкой, и уселся. Поскольку Когти ни с кем, кроме доктора Чана, не имела дела, она понятия не имела, кто этот человек и сколько времени он тут работает. На вид ему было лет тридцать пять. Ну, может, ближе к сорока. Жалко лишать жизни такого молодого парня, подумала Когти, изгибаясь под простыней. У врача был ясный и незлобивый взгляд. Похоже, он относился к тому типу людей, которые вывернут наизнанку все карманы и отдадут последнее нуждающимся. Но, судя по его реакции, он как-то уж слишком быстро разобрался в происходящем.

— Не стоит так озираться по сторонам. Я никому не звонил. Здесь больше никого нет.