Так как послеродовая депрессия – это глубокое психическое расстройство, нередки случаи попыток суицида и инфантицида у страдающих от нее женщин. Обычно к таким плачевным исходам приводят эпизоды навязчивого бреда, мании преследования или приступы ненависти к себе и ребенку. Подобные психозы наблюдались у женщин во все времена, поэтому нельзя утверждать, что их возникновение связано с социальными предпосылками – в подобных случаях все причины сугубо эндогенны, т. е. их источником является сам организм. Усугубить развитие расстройства может сезон – осень с низкой облачностью, зима с аномальными оттепелями, весна с проливными ливнями, лето с непривычной жарой. Или холодом. Да любой внешний фактор! Вплоть до непонимания со стороны родственников и отсутствие квалифицированной психиатрической помощи.

Самое же жуткое в совершаемых преступлениях такого рода то, что виновные, увы, понимали, что они делают. Ведали, что творят. И никакие обстоятельства не смогут их оправдать, если дела действительно дойдут до суда человеческого. Если будет, кого судить.

Эти «люди» – что не найденная пока что «мать» обнаруженного в Коломенском младенца, что «неудачливые прыгуньи из окон», – скорее всего, по результатам психиатрической или психолого-психиатрической экспертизы будут признаны вменяемыми. Даже если в результате освидетельствования будут установлены некие психические заболевания, экспертиза почти наверняка подтвердит, что они осознавали свои действия в момент их совершения.

Ведь как это происходит? В момент совершения преступления каждый человек сопоставляет то, что он делает, с «целью», которую он должен достичь. И, как это цинично не звучит, но должна быть «деловая» цель. В том числе и месть, и избавление от «мешающего» человека, и его «спасение» от неведомой внешней угрозы. Так вот, когда деловая цель перекрывает общечеловеческие ценности, это вопрос не вменяемости, не состояния аффекта людей, а их ощущения себя в психосоциальной среде, в которой они существуют.

Да, в их «системе координат» собственный, пусть даже сиюминутный комфорт зачастую стоит только что начавшейся жизни, на бумаге целиком и полностью принадлежащей им.

У нас в психиатрии термин «душевное расстройство», который почти всегда вносят в карты обвиняемых по преступлениям, связанным с инфантицидом, на самом деле обозначает психическое заболевание. Его используют для того, чтобы не травмировать население. Диагноз может быть абсолютно любой. Здесь могут быть и расстройства личности, такие как шизофрения, неврозы, психозы. Речь может идти как об эндогенных заболеваниях, тех с которыми человек родился, но которые у него проявились с годами, либо приобретенные вследствие злоупотребления алкоголем, наркотиками, неустроенности в жизни и так далее.

По-моему, если уж граждане, работающие с другими людьми, с оружием или другими предметами, представляющими опасность, ежегодно должны проходить психиатрическое освидетельствование, стоит пересмотреть отношение государства к человеческим жизням, по умолчанию доверяемым всем, кто имеет физическую возможность «оставить потомство». И это должен быть не осмотр, не тестирование, не посещение психолога, а именно полноценное освидетельствование.

Но насколько мне известно, все медучреждения, которые потоковым методом сегодня обследуют педагогов, воспитателей детсадов, полицейских, работают бланково – просто заполняя графы формуляра. Безответственная бессмыслица, существующая, как общепринятая практика, по той простой причине, что у психиатра есть от 6 до 15 минут на прием одного пациента, согласно государственным нормативам.

Мне также известно о тех государственных программах, которые направлены на поддержку семей и улучшение демографии. Но не кажется ли господам в соответствующих министерствах, что сохранить уже существующие жизни – не менее важно, чем мотивировать увеличивать количество новых? Что быть родителем – не менее рискованное мероприятие, чем, скажем, управление автомобилем?

Так почему же никаких «разрешительных документов» на родительство не существует ни в одном проекте?

Личное

Be cool!

– О – ля-ля! – воскликнула древняя, как бивень мамонта, француженка, приподняв свое сухонькое сорокакилограммовое тельце над пляжным лежаком. Кому был обращен ее возглас, для меня так и осталось загадкой. Но проходивший мимо израильский турист с огромной звездой Давида на груди и татуированной эмблемой спецподразделения на плече как-то незаметно втянул живот и расправил плечи. Загорелый официант, разносивший кофе и фрукты, сверкнул белозубой улыбкой и приподнял воображаемую шляпу. Земляк-француз, возрастом значительно младше, но все равно давно за шестьдесят, небрежно скосил глазами, но тут же получил журналом по коленке от вроде бы дремавшей под полуденным солнцем супруги. Да и само солнце, казалось, стало на мгновение еще ярче и теплее.