Читаем Печать секретности полностью

Он лежал в постели, слушал вполуха нотацию Вики шепотом о вреде алкоголизма и думал о Юрии. Что стало пусковым моментом для откровений этого журналиста? Водка? Болтливое настроение, наивный слушатель в лице начинающего артиста? Если бы в самом деле был в чем-то замешан, вряд ли стал бы с кем бы то ни было говорить об этом. А может, накипело? Захотелось поделиться и глупенький актеришка показался безопасным для подобных излияний?

Шепот Вики иссяк в темноте комнаты – она уснула, предоставив Василия самому себе.

Он не верил в совпадения. Тем более их уже становилось слишком много. Сначала картон, оказавшийся с начинкой. Донесения агента, оставленные без внимания. Теперь откровения Юрия, весьма дурно пахнущие.

«Нельзя сбрасывать со счетов банальное творческое журналистское воображение, подогретое алкоголем», – Вася водил рукой по ковру, висящему на стене рядом с кроватью. Забытое с детства ощущение. Он любил сидеть на спинке дивана и смотреть хоккей по телевизору «Рекорд», стоявшему у окна. Василия забавляли фамилии хоккеистов – Кащеев, Борщевский… Он так же водил пальцем по ковру и кричал: «Шайбу! Шайбу!»

«Не исключено, что Юрий пересказал чью-то историю, услышанную в похожей на сегодняшнюю теплой компании. Наш агент об этом и писал. Уже не первый раз ведутся подобные разговорчики. Выяснить это удастся только у Юрия. Однако, если он замешан каким-то образом в деле о шпионаже, его допрос ничего не даст. Улик против него нет, доказательств, кроме пьяной болтовни, никаких. Маловероятно, что на допросе он пойдет на чистосердечное признание. Придется его отпускать. И оборвется нить, ведущая к английским разведчикам, действующим под дипломатическим прикрытием. Но утечки все же удастся прекратить, если это он. Испугается, ляжет на дно. Тоже немало».

«Надо для начала переговорить с офицером безопасности, курирующим редакцию газеты, – вяло подумал Вася и добавил неохотно: – После санкции шефа. Как его Говоров назвал? Владыка?» – он хмыкнул в подушку.

Звонок мобильного телефона развеял зачатки сна и расшевелил Вику. Она села на кровати и сонно спросила:

– У нас в доме наступит когда-нибудь покой?

Вася поднял руку и с книжной полки над кроватью взял телефон. Шепнул жене:

– Это Горюнов. Может, что случилось?

– Не допили! – Виктория по-своему поняла сегодняшнее состояние мужа.

– Извини, хабиби, за поздний звонок, – раздался бодрый голос Горюнова, хотя и хриплый, как всегда, от курения. Васе даже показалось, что запах табака исходит от мобильного телефона. – Только в это время чуть освободился. Придешь с Викторией ко мне в субботу вечером?

– Выведывать будешь? – настороженно спросил Егоров.

– Например, у твоей Вики разузнаю рецепт удмуртских табаней. Вот видишь, я даже название запомнил. Вообще-то у моей Сашки день рождения.

– Но гостей приглашаешь почему-то ты.

– А мы неотделимы друг от друга. На ее день рождения приглашаю я, а на свой… – он хрипло рассмеялся, – тоже я. Ты кончай выдрючиваться, приходи к семи… – он назвал адрес. – А то я скоро опять уеду.

Василий не стал уточнять, куда направляет свои стопы Горюнов, но из трубки мобильного теперь воображаемо запахло не только сигаретным дымом, но и ветром со Средиземноморья, сирийским ветром.

– И к тому же, – Петр, как видно, затянулся сигаретой, сделав паузу, – я бы тебе что-нибудь интересное рассказал.

– Спасибо за приглашение, – все же решил соблюсти приличия Егоров, пребывая в недоумении. Он отключил мобильный и посмотрел на фотографию пляжа в Латакии, куда они с Петром и его помощником Мироном Зоровым ходили в последний день перед отлетом Василия в Москву. Фото сохранилось в телефоне.

«С чего бы Горюнов вдруг решил пригласить к себе? – Он положил мобильный обратно на полку, взглянув на светящиеся цифры часов на экранчике. Второй час ночи. – День рождения его жены лишь очевидный повод. Такие, как Петр, по простоте душевной ничего не делают».

Бодрящий ветерок сквозил по Большой Лубянке, развевая полы плащей и пальто москвичей, спешащих к метро. Василий посмотрел вслед офицеру безопасности Волкову, который по его просьбе приехал сюда перед работой, а теперь уходил в сторону метро. Он курирует газету и еще несколько военных изданий по линии военной контрразведки.

Встреча заняла буквально десять минут. Что Волков мог сказать о Юрии Щеглове? Все ожидаемо. Один из многих журналистов, никаких с ним эксцессов. Выпивает как и все…

– То есть много? – уточнил Егоров. У него побаливала голова после вчерашнего, и настроен он был мстительно.

– Как все, – настаивал на своем Волков. Он выглядел как школьник-отличник, у которого в портфеле пятерочные тетрадки без помарок и в учебниках не нарисованы чёртики на полях.