Читаем Паводок полностью

Я включил мотор, поехал через поселок. Пусто, ни души. Через несколько сотен метров ниже по склону дорога разветвлялась. В Мелхус надо ехать прямо. Вторая дорога вела в Рёлдал и дальше, к озеру. Вообще-то мне пора в полицейское управление. В Народном доме назначено совещание кризисного центра, я должен подготовиться, прикинуть, что надо сделать, куда размещать людей. Но, как я уже говорил, мне было на все наплевать, вот я и передумал, свернул налево, в сторону Рёлдала. Смотреть там особо не на что, просто я решил сделать крюк. Машина спокойно катила вниз, через редкий ельник, мимо заштатного собачьего питомника, по холмам к поселку. В Рёлдале я поехал вдоль реки, которая тоже здорово поднялась. Апатия не отступала, и мысль о разговорах с другими вызывала у меня отвращение, поэтому я отключил радиосвязь с управлением и стал смотреть на воду. Вздувшийся поток тащил прочь большущие деревья, фонарные столбы, какие-то мелкие вещи из сеновалов и сараев. Вот и центр поселка. Впереди был мост через один из притоков Рёлдалсэльвы, и я надеялся, что его не снесло. Перед мостом река петлей выгибалась в сторону пруда, расположенного за шоссе. Проехав поворот, я увидел, что река затопила дорогу и слилась с прудом. Примерно пятидесятиметровый участок ушел под воду, но проехать можно, глубина небольшая. Я сбросил скорость, тихонько повел машину к затопленному месту и тут вдруг вижу: в пруду, метрах в двадцати от берега, плавает «форд-эскорт». А у воды топчутся несколько человек, кричат, машут руками. Съезжаю на обочину, выхожу из машины. «Форд» в воде медленно поворачивается, вот-вот ко дну пойдет. Люди — две женщины и двое мужчин — кричат кому-то в машине, чтобы он поскорей из нее выбирался. Потом одна из женщин замечает меня. Я спускаюсь к ним, спрашиваю:

— Что здесь происходит?

— Там мой отец! Он старый, не заметил, что река разлилась. Машина у него пошла юзом и свалилась в воду, а теперь он не может выбраться, — в отчаянии лопочет женщина.

— Вы аккурат вовремя подоспели, — говорит один из мужчин.

Они смотрят на меня так, словно всё уже в порядке. Не будь на мне формы, тут бы царила полная паника. Двое взрослых мужиков — и ни один, как я погляжу, ничего не предпринял, чтобы помочь старику. Мне, конечно, неохота лезть в ледяную воду, но багажник «форда» начинает погружаться, и я иду к своей машине, включаю рацию, вызываю «скорую». Но «скорых» нет, все в разгоне. Стою и думаю: может, сесть за руль и уехать? Нет, не могу. Снимаю тужурку, опять спускаюсь на берег, прохожу мимо этой четверки — в воду.

Плыву к «форду», взбираюсь на капот.

Старик в машине пытается открыть дверцу, что рядом с водительским местом. Я стучу по лобовому стеклу. Старик озирается по сторонам, явно не понимая, откуда идет звук. Стучу снова, кричу. Теперь он видит меня. На нем большие квадратные очки, лицо растерянное. В провинции полно таких типов. Глухие, подслеповатые, а то и вовсе в маразме, они на перекрестках сворачивают не в ту сторону, на железнодорожных переездах застревают или включают не ту скорость. Он щурится под очками, наклоняется к дверце, дергает ручку. И тут я вижу: все дверцы заперты изнутри, заблокированы запорными кнопками. Сызнова стучу. Он глядит на меня. Я показываю на ближайшую к нему кнопку. Старикан таращит глаза на кнопку, потом опять на меня. Не понимает, в чем дело. Внезапно слышится громкое бульканье. Торчавший из воды капот начинает погружаться. Соскользнув в воду, подплываю к водительской дверце, берусь за ручку, дергаю изо всех сил. Не выходит. Замок заблокирован, а старикан по-прежнему не понимает, в чем дело. От холода у меня сводит икры и бедро. Выпускаю ручку, плыву к берегу. Дочь старика топчется у воды.

— Почему он не выходит? — жалобным, гнусавым голосом спрашивает она.

— Дверцы заблокировал и не хочет отпирать, — отвечаю я.

— Открой дверцы! — кричит она.

Я пытаюсь размять икры и ляжки.

— Почему вы его бросили? — вопит она.

— Ноги свело. — Я изо всех сил мну мышцы, бью по ним ребром ладони.

— Вы не можете все бросить. Плывите к нему! — кричит женщина.

Багажник вынырнул, капот ушел под воду и продолжает погружаться. Перепуганная женщина мечется по берегу, требует, чтобы я плыл к машине. Толкает меня.

— Погодите минутку! — Я отчаянно стараюсь снять судорогу.

— Вы не имеете права бросить его там!

Отупевший и насквозь промерзший я опять лезу в воду, плыву. Он по-прежнему теребит дверь. Уму непостижимо! Во мне вскипает злость на слабоумного старикана — так бы и врезал ему! Приподнявшись, заглядываю внутрь — он уже по колено в воде, стучу по стеклу, ору, что надо снять блокировку, но старикан только щурит глаза под толстыми очками, недоуменно пялится на меня, теребит дверь. Я заношу локоть, чтобы выбить ветровое стекло.

И тут «форд» резко погружается.