Читаем Паводок полностью

— В нескольких километрах от стрельбища, возле Тельи, произошел небольшой обвал. Мы были на стенде и все видели. Какой-то автомобиль вместе с оползнем рухнул к реке. Ну, мы бросились к машинам, рванули туда и помогли владельцу вытащить тачку из-под завала. Вот тебе и поворот — обвал и экстренная спасательная операция.

— И несколько хороших фотографий, — вставил я.

Он посмотрел на меня в упор.

— Нет, потому что мне пришлось вместе со всеми тащить машину. — Он вдруг словно о чем-то вспомнил, чертыхнулся, открыл кофр, достал зеркалку, снял заднюю крышку и вытащил из кассеты всю пленку. Потом спрятал все обратно в кофр. — Как жизнь в полиции?

— Я был на больничном, но уже вышел на работу.

— А Сив как? Детишек не завели еще?

Я промолчал. Об этом я ни с кем не говорил, по-моему, так не годится, это вообще не тема для разговоров.

Он повторил вопрос.

— Мы разошлись, — ответил я.

Стефан смущенно хмыкнул, помолчал немного, потом сказал:

— Жалко. Мне Сив всегда казалась особенной. Все ребята о ней мечтали. Я и сам в школе вздыхал по ней издалека.

— Замечательно.

— Помню, как-то в начале восьмидесятых я видел тебя и Сив, вы шли по Главной улице, оба в коричневых замшевых куртках и в высоких башмаках. Я сидел на скамейке и думал: вот бы мне стать таким шикарным парнем, как ты, — но это была чистая утопия. Сив несла в руке «Easter» Патти Смит. Когда вы прошли мимо, я побежал в «Эксперт», купил пластинку, а после рванул на автобусе домой в Хёугер и сразу ее прослушал. Разбирал тексты и заучивал наизусть, не вникая в смысл. — Стефан улыбнулся. — Знаешь, я мечтал нацепить твою куртку, и башмаки, и перчатки. Ведь, кроме вас, в городишке других настоящих рокеров не было, все местные парни брали с тебя пример. — Он опять улыбнулся, совершенно искренне. — А потом ты пошел учиться на полицейского, и тогда… Ребята недоумевали. Стейн Уве Санн в Полицейской академии? Хотя Полицейская академия, конечно, штука нормальная, — быстро добавил он.

Я выпрямился, глядя на дорогу.

— Связь-то между собой поддерживаете? — спросил Стефан.

— Это зачем бы?

Он извинился за вопрос. Я сказал, что извиняться не за что, и в свою очередь спросил:

— Ты с Робертом говорил?

— Нет, после той истории с Леной не говорил.

— Он давно все забыл. Романов у него с тех пор было немеряно.

— Не-ет, Роберт ничего не забывает. Как-то раз звонил мне в Осло, угрожал.

— А я говорю: забыл он. Ты бы привлек его к какому-нибудь делу, по-моему, парню надо отвлечься.

— Мне так не кажется. — Он открыл кофр, достал свежий номер журнала «Фотография».

Я начал думать про оползень, прямо как наяву его увидел, а заодно вспомнил, что Мелхус стоит почти сплошь на глине. Я поерзал на сиденье, побарабанил пальцами по баранке. Туман слегка поредел. Мимо тянулись зеленые поля. Поодаль на прошлогодней стерне паслась в тумане косуля. А я мысленно видел оползень, скользящий вниз, к реке, и автомобиль на этой земляной глыбе.

Полицейское управление размещалось в сером бетонном здании, опоясанном длинными рядами окон; там же находились городской суд, конторы судебного исполнителя и винной монополии и еще кой-какие учреждения. Здание выходило на автостоянку с видом на церковь и городской парк, где каждую весну школьники готовились к экзаменам и крутили романы. Я поднялся на второй этаж. В паспортном столе Хенрик Тиллер разговаривал через барьер с одной из тамошних сотрудниц. Увидев меня, он вышел в коридор.

— В полпятого тебе надо быть здесь. У нас встреча с ленсманами[2], надо договориться насчет того, как будем принимать людей в Народном доме, — сказал он.

— Принимать людей? Неужто время уже не терпит?

— Ну, кое-кто придерживается противоположного мнения, — усмехнулся он.

Хенрик Тиллер — натура ироническая. Что ему ни скажи, он непременно отпустит ехидное замечание или хотя бы иронически на тебя взглянет. Сейчас он смотрел на меня так, что я сразу понял: что-то происходит, и узнаю я об этом, только если спрошу. Я двинулся дальше по коридору. Он тоже. Мы прошли мимо его кабинета. Побольше моей клетушки. Хенрик Тиллер — инспектор, потому и кабинет у него просторней, чем у рядового сотрудника. Он принялся насвистывать. Я остановился у своей двери, обернулся к нему, хотел сказать, что до стула меня провожать незачем, и тут заметил у себя в комнате Сив.

— Она уже давно ждет. Поговорить хочет с тобой, — сообщил Хенрик.

Я глянул в дверное стекло. Сив сидела у окна, с каким-то журналом на коленях, и смотрела на мой стул. За последнее время она несколько раз мне звонила. На слух голос казался необычным, в нем сквозил некий подспудный тон — растерянность, что ли, — отчего у меня щемило под ложечкой. Я присмотрелся. Она похудела, отрастила длинные волосы, покрасилась в рыжий цвет. И лицо у нее от этого изменилось. Словно помолодело.

— Я же говорил, чтобы она не приходила сюда.

— Ей надо обязательно с тобой потолковать, — тихо сказал Хенрик.

Сив взглянула на дверь, и я поспешно шагнул назад. Хенрик с любопытством наблюдал за мной. Я прислонился к стене, скрестил руки на груди.

— По-моему, у нее важное дело, — заметил Хенрик.