Читаем Паводок полностью

Что за манера такая — вдруг, как по волшебству, она стояла на пороге, на углу, у окна, и, очень может быть, стояла уже давно и наблюдала за тобой, а ты и знать не знал. Хотя она вовсе не из тех девчонок, которых не замечают. Но каким-то образом она умела стать невидимкой, а когда ты наконец замечал ее, то невольно вздрагивал. Словно рок стоял тут и смотрел на тебя. Нина высокая, стройная, волосы песочного цвета, прямые, и обычно она ходит в коротеньких юбочках вроде тех, что были в моде под конец шестидесятых. При взгляде на нее мне порой вспоминались Твигги и Мэриэнн Фэйтфул. Высокая, фигуристая Твигги, отмеченная шрамом Мэриэнн Фэйтфул. Хотя она не из их компании, ни с Миком Джаггером[1] не спала, ни первые полосы молодежных журнальчиков не украшала.

Грета закрыла дверь веранды.

— Ты где была? — спросила она у Нины и повернулась ко мне. — Вечно она где-то шастает сама по себе. Да, Нина?

Нина громко фыркнула. Сухим лошадиным смешком. Пожалуй, единственное, что ее вправду портило, это смех, очень некрасивый.

— Стейн Уве говорит, паводок будет, — сообщила Грета.

— Да? — с надеждой спросила Нина. — Большой?

— Возможно, довольно-таки серьезный, — ответил я.

— Но вообще-то они не верят, что вода поднимется выше обычного, — вставила Грета.

— Правда? — Нина опять прислонилась к косяку, будто все сызнова вернулось в давно накатанную колею, по которой изо дня в день катится жизнь.

— Пойду развешу белье, — сказала Грета и вышла из комнаты.

— Как у тебя с Робертом? — спросил я.

— Он мой дневник читает. По телефону подслушивает. Обзывает меня шлюшкой, — сказала Нина.

— Кто-нибудь тебя донимает?

Она сморщила нос.

— Да кому это нужно?

— Не знаю. Просто подумал. Так донимает?

Она презрительно скривилась, глядя в пространство.

— Может, поживешь денек-другой у меня? — предложил я.

Нина отошла к глиняной голове, поковыряла ее.

— Почему ты хочешь, чтобы я пожила у тебя?

— Обстановку тебе надо сменить. У меня ты будешь сама по себе. Я ведь на службе. С Гретой я договорился. Она согласна.

Нина потерла шрам на губе.

— А что, по-твоему, скажет Роберт?

— Он-то здесь при чем?

— Он с тебя шкуру спустит. — Она подбоченилась.

Я заметил, что она подкрасила свои большие глаза. Не слишком сильно, просто от этого они казались еще больше. В Йёрстаде у всех большие глаза, кроме Юнни. Нина сдула со щеки прядку волос, искоса взглянула на меня. А я смотрел на ее руку, на изгиб бедра.

Потом нагнулся, открыл кожаную сумку, вытащил две книжки, одну протянул ей. Называлась эта книжка «Дочь Аре». Она взяла ее, посмотрела на обложку. Я протянул ей вторую. Она состроила гримаску.

— А это что такое?

— Марит Истад. «Девчонки бунтуют», — сказал я.

— «Девчонки бунтуют»? Такие вот — и бунтуют? — Она фыркнула, глядя на обложку с тремя девчонками-хиппи. Потом сунула книжку мне и принялась изучать обложку «Дочери Аре», где белокурая женщина крепко прижималась к длинноволосому мускулистому красавцу в расхристанной рубашке с кружевами.

Неподалеку от Оркерёда стоял бреккенский автобус, наполовину в кювете.

Ким Адамсен курил, пристроившись на подножке. В кювете сидел на корточках какой-то парень в черном, с длинными черными волосами, — разглядывал маргаритки. Я припарковался рядом. Адамсен поднял глаза, внимательно посмотрел на сигарету, стряхнул длинный столбик пепла.

— Всего лишь поломка в моторе, — сказал он. Бросил окурок, растер каблуком.

— Может, у тебя бензин кончился? — спросил я.

Черноволосый любитель маргариток поднялся на ноги.

— А что? Может, так и есть?

— Много ты понимаешь в автобусах! Не лезь не в свое дело! — рассердился Адамсен.

— Да ведь мотор кашлял сперва, а потом сдох, — возразил черноволосый.

Адамсен метнул на него яростный взгляд, черноволосый пожал плечами и отвернулся. Я узнал его. Лицом он еще побледнел, одет в черную футболку, на поясе ремень с заклепками. На футболке надпись, название какой-то рок-группы. В руках кофр с фотопринадлежностями.

— Привет! — сказал он, протягивая мне руку.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— От газеты приехал.

Адамсен встал с подножки. Раскурил новую сигарету, затянулся так, что табак затрещал.

— Помощь вызвали? — поинтересовался я.

— Финн уже выехал, — уныло сообщил Адамсен.

— Стефан просто помочь хочет, — сказал я ему.

— Некоторые лучше всего работают, сидя на бюллетене, — проворчал он.

— Что-что? — переспросил я.

Адамсен посмотрел на меня все с тем же постным видом.

— Я отвезу Стефана, — сказал я.

Мы сели в машину и опять погрузились в море тумана.

— В гости приехал к родителям?

Он покачал головой.

— Нет, насовсем.

— Вернулся в Хёугер?

— Да, домой, к отцу с матерью.

— А как же Лена?

— Все давно кончилось. Не выходит у меня с женщинами.

— Я думал, ты по свету ездишь, фотографируешь.

— Было дело. Но это не мое. Взгляд у меня не тот.

Кофр он поставил себе на колени.

— И чем же ты занимаешься?

— Временно замещаю одного парня в отделе спорта. Вот как раз возвращаюсь со стрелковых соревнований.

— Но ведь это же сущая тягомотина!

— Да, поэтому нужно придумать оригинальный поворот. А это не всегда легко, — сказал он, глядя в туман.

— Ну и как на сей раз?