Читаем Паутина полностью

Медусельд, хоть и превосходил Лесной Дворец в роскоши, значительно уступал ему в размере: через все строение проходил лишь один широкий коридор, что представлялось принцу очень неудобным. Но уже спустя несколько минут Агата привела свою подругу и шестерых эльфов к ничем не приметной двери. За ней оказался целый лабиринт проходов и лестниц для слуг, вместе напоминающих сырую пещеру. И даже висящие на шершавых стенах факелы не делали это место уютнее; сырость, мрак и спертый воздух окутывали гостей неприятным коконом.

Однако мрачное подземелье очень скоро закончилось, выпустив пришельцев на волю. К свежему воздуху и ласкавшей взор траве, растущей повсюду; они оказались с обратной стороны Золотого Чертога, откуда вниз вела крутая каменная лестница, переходящая в дорогу.

На вершине почти всегда бушевал ветер, а длинные юбки дам затрудняли спуск, что позволило Эвите ухватиться за локоть Леголаса. Но она без конца спотыкалась, и тот был вынужден перехватить женщину поперек спины, чтобы помешать скатиться вниз в попытке оказаться ближе.

Она же прекрасно видела, что раздражает эльфа. И именно поэтому стала донимать его бестолковыми разговорами в надежде отвратить от себя еще больше. В чем преуспела, и уже скоро синда отвлекся, рассматривая остроконечную изгородь вокруг Эдораса и растущие в небо горы за ее пределами. Их ледяные верхушки, режущие глаз белизной застывшего снега.

Столица раскинулась на огромном холме, поэтому, спустившись к подножию насыпи, компании пришлось идти по неровной дороге. Она повторяла изгибы почвы: то взмывала вверх, то проваливалась в овраг, то просто виляла из стороны в сторону. Эвита без остановки ныла, продолжая виснуть на руке Леголаса. Шедшая следом Агата за все время не проронила ни слова — лишь светло-карие глаза блестели из-под надвинутого на лицо капюшона, напоминая два блюдца с чаем.

Но эльфы этого не замечали — они наслаждались долгожданной легкостью. Впервые за несколько дней никто не шептался за их спинами и не рассматривал, будто диковинных зверюшек — редкие прохожие не обращали на гостей никакого внимания, принимая за людей.

Сам город приятно удивлял обилием зелени, густо растущей между деревянными постройками, редко превышавшими два этажа. Необычно длинная для середины весны, она скрывала в себе яркие полевые цветы и тонкие молодые деревья. Вокруг летали едва пробудившиеся ото сна насекомые, за которыми носились кошки и небольшие собаки, пугая детей своим звонким лаем.

Леголас во все глаза смотрел на идущих навстречу людей, поражаясь их спешке и плотной одежде. Менее чувствительный к холоду, он уже практически задыхался в плаще, однако горожане все еще не сняли теплые вещи, несмотря на яркое солнце. Даже мужчины облачились в теплые меховые куртки, хотя большинство из них носило густые бороды… неужели они их не согревают?

Женщины тоже мерзли и кутались в более изящные шерстяные платки или накидки, из-под которых спускались темные юбки в форме колокола. Головы они покрывали белыми чепчиками, а знатные дамы собирали волосы в прически и украшали лентами или гребнями.

На окраине было тихо, но чем дальше в город уходили гости, тем больше шума они слышали. Вскоре дома расступились, и каменная тропа привела их на ярмарочную площадь, забитую народом.

Люди бегали, толкали друг друга и суетились, будто рой пчел вокруг улья. Но, хоть эльфы и видели подобную возню лишь на поле брани, они с удовольствием нырнули в этот человеческий водоворот, желая разведать его и понять. Доносящийся отовсюду смех, громкие разговоры и детские крики тут же проникли в них, сделав частью всеобщего ритма. Где-то вдалеке послышались звуки веселой мелодии; кажется, это пела флейта, которой подыгрывали бубенцы. Но разобрать точнее оказалось трудно, и вся компания устремилась к источнику, по пути останавливаясь возле торговых лавок, чтобы рассмотреть товар.

Оказалось, музыка играла возле импровизированного кукольного театра, собранного из досок и разноцветных тряпок. А сшитые из мешковины незатейливые куклы разыгрывали сценку. Рассевшаяся вокруг детвора прибывала в восторге, как и лихолесские гости, уж давно позабывшие, когда в последний раз им доводилось так искренне смеяться. С лица Леголаса не сходила радужная улыбка, и он оставил все подозрения. А Эвита и вовсе утратила к нему интерес; теперь она разговаривала только с Агатой, шепча ей что-то на ухо и разделяя вспышки звонкого смеха. Женщины и сами унеслись далеко, вернулись в дни своего сурового детства, когда походы на городские ярмарки и праздники были самым долгожданным событием.

Но всем им пришлось уйти, так и не досмотрев представление, потому что маленькая девочка подошла к одному из стражей и заявила, будто он похож на эльфа.

Впрочем, задорный дух вокруг не позволял расстраиваться, и гости направились дальше, жадно втягивая сменяющие друг друга ароматы. Пряности, свежая выпечка, кровавый запах, идущий от мясных лавок и смрад, источаемый проходящими мимо бродягами — все это казалось необычайно прекрасным в такой светлый день.