Читаем Патруль времени полностью

Это было нелегко. Не представляете, как это трудно — выжить в незнакомом тебе времени, когда ты еще не научился приспосабливаться, даже если у тебя и есть мощнейшее оружие и хорошие дары для короля. Но сейчас я добился уважения Хенгиста и во многом доверия бриттов. Я могу объединить эти два народа, в борьбе против пиктов. Опираясь на силу саксов и римскую культуру, Англия станет единым королевством, достаточно могущественным, чтобы противостоять любому вторжению. Христианство, конечно, неизбежно, но я прослежу, чтобы это было христианство, которое делает людей образованней и лучше, а не сковывает их догмами.

Со временем Англия сможет постепенно овладеть государствами, расположенными на континенте, и тогда весь мир станет единым. Я останусь здесь, пока не создам союз против пиктов, затем исчезну, но пообещаю вернуться позже. Если я буду появляться, скажем, каждые пятьдесят лет в течение нескольких веков, я стану легендой, богом, который не даст им свернуть с намеченного пути.

— Я много читал о святом Стэниусе, — медленно проговорил Эверард.

— Я добился своего! — вскричал Штейн. — Я дал миру — мир!

По его щекам текли слезы.

Эверард придвинулся ближе. Штейн направил бластер ему в живот, все еще не вполне доверяя. Эверард чуть обошел его кругом, и Штейн тоже повернулся, стремясь держать его под прицелом. Но он был настолько опьянен кажущимися доказательствами своей победы, что совсем забыл об Уиткоме. Через плечо Эверард бросил на англичанина выразительный взгляд.

Уитком замахнулся топором. Эверард бросился на пол. Штейн вскрикнул, и из дула бластера вырвалась молния. Топор рассек Штейну плечо. Уитком прыгнул и схватил его за руку, в которой был зажат бластер. Штейн застонал, пытаясь повернуть бластер. Эверард вскочил и бросился на помощь другу. Наступило минутное замешательство.

Затем бластер выпустил еще одну молнию, и Штейн мертвым грузом повис у них на руках. Кровь, хлещущая из огромной раны у него на груди, залила их одежду.

Вбежали двое стражников. Эверард подхватил с пола свой станнер, оглушающий противника до бесчувственного состояния. Копье задело его руку. Он дважды выстрелил, и стражники упали на пол. Они должны были прийти в себя не раньше чем через несколько часов.

Пригнувшись, Эверард прислушался. Где-то в доме раздался женский крик, но в комнату никто не вошел.

— Кажется, все в порядке, — сказал он, тяжело дыша.

— Да.

Уитком взглянул на труп, лежавший перед ним. Он казался маленьким и жалким.

— Я не хотел его смерти, — сказал Эверард. — Но время… не знает жалости. Наверно, так было записано.

— Лучше такая смерть, чем суд Патруля и ссылка на отдаленную планету, — сказал Уитком.

— Строго говоря, он был вором и убийцей, — сказал Эверард. — Но его мечта была великой мечтой.

— А мы ее уничтожили.

— Ее могла уничтожить история. И, наверно, уничтожила бы. Один человек недостаточно силен или мудр, чтобы быть в ответе за будущее планеты. Мне кажется, большинство человеческих несчастий и бед происходит как раз из-за таких вот фанатиков, имеющих благие намерения.

— Значит, наше дело — просто сидеть сложа руки и принимать все случившееся как должное?

— Подумай обо всех своих друзьях в 1947-м. Они бы просто никогда не родились на свет, — сказал Эверард.

Уитком снял с себя плащ и попытался оттереть кровь с одежды.

— Пойдем, — сказал Эверард.

Они направились к заднему портику. Испуганная наложница проводила их взглядом. Чтобы попасть в следующую дверь, Эверарду пришлось выжечь замок бластером. В комнате стояла инговая модель машины времени, несколько коробок с оружием и амуницией и книги. Эверард погрузил в машину все, кроме сундучка с радиоактивным металлом. Его надо было оставить, чтобы в будущем узнать о его существовании, вернуться за ним и помешать человеку, который хотел быть богом.

— Не хочешь отправиться в этой машине, в 1894-й? — спросил он Уиткома. — А я тем временем заберу наш скуттер и встречу тебя в конторе.

Англичанин ответил ему долгим взглядом. Лицо у него было печальным, но постепенно на нем появилось выражение решимости.

— Ладно, старина.

Он улыбнулся — улыбка отдавала грустью — и пожал Эверарду руку.

— Пока. Желаю удачи.

Эверард смотрел ему вслед, пока он входил в большой стальной цилиндр. Странное у них вышло прощание, если учесть, что через каких-нибудь несколько часов они будут вместе пить чай в 1894 году.

Беспокойство грызло его и тогда, когда он уже покинул здание и смешался с толпой. Странный парень этот Чарли. Что ж…

Никто не помешал ему выйти из города и направиться в рощу. Он вызвал скуттер, и, хотя следовало торопиться, чтобы случайный прохожий не полюбопытствовал, что за птица приземлилась в этих кустах, открыл кувшин с пивом. Ему сейчас было просто необходимо выпить. Затем он в последний раз взглянул на старую Англию и настроил программатор на год 1894-й.

Мэйнуэтеринг и его охрана была на месте, верные своему слову. Сначала они встревожились, увидев только одного человека, всего забрызганного кровью, но Эверард быстро рассеял их опасения на этот счет.