Читаем Патруль времени полностью

— Но, дорогой мой, вы же еще не справились с этим делом! С точки зрения периода нашего с вами биологического существования работу только предстоит выполнить. И пожалуйста, не будьте столь уверены в успехе на том лишь основании, что в истории он уже значится. Время гибко и изменчиво; каждый человек наделен свободой воли. Если у вас ничего не выйдет, история изменится и ваш успех нигде не будет отмечен, словно я и не говорил вам всего того, что вы только что слышали. Именно так бывало, если мне позволительно пользоваться словом «бывало», в тех немногих случаях, когда Патруль терпел неудачу. Над этими казусами продолжается работа, и, если успех все же будет достигнут, история изменится и окажется, что этот успех существовал «всегда», с самого начала.

— Ну хорошо, хорошо, я просто пошутил, — сказал Эверард. — Приступим к делу. Время бежит.

Он сделал упор на последнем слове, и Мэйнуэтеринг поморщился.

Оказалось, что даже в Патруле мало осведомлены о том весьма неясном периоде, когда римляне оставили Англию (римско-бриттская цивилизация распадалась, и на ее место приходили англы). Эта эпоха никогда не казалась особенно важной. Отделение в Лондоне 1000 года прислало скудные сведения, которыми располагало, а также одежду, которую носили в те времена.

Эверард и Уитком прибегли к помощи гипноизлучателя, и уже через час вполне сносно знали обычаи того времени и могли довольно свободно изъясняться на латыни и нескольких саксонских и ютских диалектах.

Одежда оказалась неудобной: помимо штанов, рубах и куртки из грубой шерсти предстояло носить кожаный плащ с бесчисленными ремешками и завязками. Длинные парики из льняных нитей скрыли современные прически; на гладко выбритые лица могли не обратить внимания даже в пятом веке. У Уиткома на поясе висел топор, у Эверарда — меч; и то и другое оружие было изготовлено для них из особо твердой углеродистой стали, но они больше полагались на звуковые станнеры из двадцать шестого века, которые были спрятаны под куртками. Лат им не прислали, но в седельной сумке скуттера оказались два мотоциклетных шлема, которые не должны были привлекать особого внимания в век самодельных вещей и орудий и к тому же были гораздо удобнее и прочнее, чем подлинные шлемы той эпохи. Путешественники прихватили с собой также кое-какую снедь несколько кувшинов превосходного викторианского пива.

— Чудесно. — Мэйнуэтеринг вынул из кармана часы и взглянул на циферблат. — Жду вас обратно, скажем… в четыре часа? Я вызову нескольких вооруженных патрульных на случай, если вы вернетесь с пленником, а потом зайдем ко мне и выпьем по чашке чаю.

Он пожал им руки.

— Доброй охоты!

Эверард вскочил в скуттер, включил прибор, настроил программатор на год 464, курган в Эддлтоне, полночь, и нажал кнопку «Пуск».

Светила полная луна. Под ней лежала земля, большая и пустынная, на горизонте темнел силуэт леса. Где-то завыл волк. Курган уже был насыпан, Эверард и Уитком прибыли слишком поздно.

Включив антигравитационную установку, они пролетели над густым тенистым лесом. Примерно в миле от кургана находилась деревушка: большое строение из обтесанных бревен и вокруг него постройки поменьше, обнесенные оградой. Высвеченная луной деревня безмолвно лежала перед ними.

— Возделанные поля, — заметил Уитком. Голос его звучал приглушенно в окружающей тишине. — Юты и саксы были в основном йоменами, они пришли сюда в поисках новых земель. Только подумай: совсем недавно отсюда прогнали бриттов.

— Надо разузнать насчет захоронения, — сказал Эверард. — Как по-твоему, может, следует вернуться немного назад, к тому моменту, когда курган насыпали? Хотя нет, пожалуй, безопаснее расспросить сейчас; если по поводу этого кургана и ходили какие-нибудь слухи и легенды, они уже улеглись. Скажем, завтра утром.

Уитком кивнул. Эверард опустил скуттер в заросли для безопасности и настроил программатор на пять часов вперед.

Ослепительное солнце вставало на северо-востоке, птицы громко щебетали, густая трава была мокрой от росы. Сойдя со скуттера, патрульные отправили его с огромной скоростью на десять миль от земли, где он должен был находиться до получения радиосигнала от крошечных передатчиков, вмонтированных в их шлемы.

Они не таясь подошли к деревне, отгоняя топором и мечом, повернутыми плашмя, свирепых на вид рычавших и лаявших собак. Войдя за ограду, они обнаружили, что двор незамощен и густо покрыт грязью и навозом. Несколько голых растрепанных ребятишек глазели на них из плетеных, обмазанных глиной хижин. Девушка, доившая низкорослую корову, негромко вскрикнула; коренастый мужчина с низким лбом, возившийся со свиньями, схватился за копье. Сморщив нос, Эверард подумал о том, что неплохо было бы привести сюда кое-кого из современных ему чересчур горячих приверженцев теории «благородных нордических предков».

В дверях большого строения появился седобородый человек с топором в руке. Как и все люди его эпохи, он был на несколько дюймов ниже среднего человека двадцатого века. Перед тем как поздороваться, он внимательно оглядел вновь прибывших.

Эверард вежливо улыбнулся.