Читаем Патерн полностью

Запитавши, Софія витримала паузу. Вона колись чула, що чим більший актор, то довшу паузу він здатен тримати. Її пауза була не коротшою за паузи сера Лоуренса Олів’є. Вона мовчки дивилася на Ельвіру, а пальці Софіїної правої руки знайшли гладенький камінчик, умонтований до найінтимнішого місця. Знайшли й почали з тим камінчиком гратися.

А спину вона красиво вигнула й напружила.

Спочатку я думала, що тиром. Міцний кубинський ром для нічних коктейлів. Для оргій, де потрібна королева сексу. Але тепер я вважаю інакше. Ти міцніша за ром і більше заглиблена в ніч. У чорноту ночі, що ховає справжнє шаленство, справжнє остаточне злиття осатанілих істот в одне спазматичне чудовисько. Я думаю, Ельвіро, що тичорна горілка. «Blavod»чула таке? Цю горілку зафарбовують соком африканської акації катеху. Я пила «Blavod», мені заходить її оксамитовий смак. Я думаю, Ельвіро, що там, де треба, ти така ж оксамитова, як чорна горілка. Один із найвідоміших дегустаторів казав, що чорну горілку треба пити, маючи в роті чорну перлину. Я хочу цілувати тебе, Ельвіро, маючи в роті велику чорну перлину. Я хочу язиком відправляти цю перлину в глибини твого розпеченого тіла й отримувати її назад, зволожену твоєю скаженою хіттю. Я хочу цією перлиною окреслити магічні кола твого лона, Ельвіро. Я хочу відчути у собі вас обохтебе і перлину. Дві перлини. Ти чуєш мене? Я хочу відчути!..

Софія обвела кімнату переможним поглядом. На олімпійському обличчі Ельвіри з’явилася червонувата стяга. Жанна безгучно аплодувала. Білка дивилася в підлогу, а в очах Шоколадки було стільки ненависті, що Софіїн погляд перечепився за неї, наче за сталеву струну, натягнуту над стежкою.

Ельвіра підвелася з софи, підійшла до Білки, поцілувала її в губи і щось прошепотіла. Та коротко і сумно кивнула. Відтак, похитуючи затягнутими у сітку стегнами, олімпійка наблизилася до Софії, поклала руки на її холодні стегна й повідомила спостерігачеві: — Цю.


14

В одному з житлових боксів Віра збирала валізу, а Христина з пляшкою пива сиділа на ліжку й мандрувала в інстаґрамі. На столі стояло ще з півдесятка порожніх пляшок. Сам бокс мав розгромлений вигляд: розбиті дзеркала, розкурочені настільні світильники.

Вентиляційні отвори та фронтальну панель телевізора заклеїли липкою стрічкою. Стрічка була чорною, і від цього приміщення набуло траурного й водночас трохи кумедного вигляду.

Гірка одягу, що громадилася в розчахнутій валізі, швидко й загрозливо зростала.

Христина кинула на неї скептичний погляд і припустила:

— Не влізе.

— Влізе, не сци, — буркнула Віра. — Ще не таке влазило.

Христина знизала плечима й ковтнула пива. За хвилину спитала:

— Ти впевнена, що заклеїла всі камери?

— Усі чотири.

— А якщо є п’ята, шоста?

— Мала, не нервуй мене.

Плетений кардиґан також відправився до валізи. Але пробув там лічені секунди. Віра похитала головою, відібрала в подруги пиво. І, не випускаючи пляшки з рук, переклала кардиґан до здоровенного пластикового пакета, що стояв на її ліжку. Пакет загрозливо роздувся, але блискавка витримала.

— Отак, — вимовила вона й допила пляшку.

— Що?

— Ніби все.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее