Читаем Пасть полностью

Несколько минут она просидела неподвижно, в глубокой задумчивости (мысль плюнуть на все причуды Граева и немедленно уехать домой ни на секунду не пришла Кате в голову).

Скомкала записку и подожгла в пепельнице. Подошла к магнитофону, поставила первую попавшуюся кассету — зазвучало что-то лирично-расслабляющее. Села к столу и стала ждать, не забывая время от времени звякать двумя наполненными бокалами, задевать вилкой о край тарелки и мелодично, перекрывая звук магнитофона, смеяться.

Но кушать, вопреки инструкции, Катя не смогла.

Граев стоял не статично — совершал лёгкие раскачивающиеся движения, переносил тяжесть с одной ноги на другую и при этом легко, танцующе передвигался по траектории маятника, точкой крепления которого был Воронин.

Тот, надо отдать должное, держался неплохо. Немногие могут держаться так под дулом направленного в лоб пистолета.

— Что это значит, Граев? — Попытался тоже встать из-за стола, но застыл на месте, остановленный резким движением пистолета.

— Это значит, что дурак — ты, Дима. Жадный дурак, погоревший на мелочной скаредности. Опасный дурак, убивший моего друга. Умный дурак, рассчитывающий всё на много ходов вперёд. И всё-таки дурак. Потому что убийцы моих друзей долго не живут.

Нельзя сказать, что Воронина проняло до печёнок. Если с тобой начинают говорить разговоры — значит стрельбы пока не будет. Желающий убить стреляет сразу. Значит, есть шансы, значит — возможно всё. Ну-ну, мальчик… Всё замечательно. Чем дольше ты не поймёшь, к какому финальному па тебя ведут, тем податливей будешь…

— Ещё не понял, Дима? Ты погорел на сущей ерунде. На эмблеме. Которую спорол с правого рукава камуфляжа, вместо того чтобы выкинуть его к чертям вместе с эмблемой. Я был в вашей поганой Конторе, в вашем сраном инкубаторе вервольфов, увидел паренька с незнакомым дельтоидом на правом рукаве и подумал: почему на правом, когда все носят на левом? И ещё: а где я мог видеть такую штуку? Да на твоём камуфляже, тогда, на пустоши, более тёмный, невыцветший след от споротой эмблемы — та же форма, тот же размер, то же место… А дальше было проще — достаточно было принять за икс тебя — и многие уравнения решались легко и просто.

Знай Дима Воронин Граева лучше, побывай с ним на войне или в серьёзном деле — попытался бы броситься немедленно, невзирая на любой риск и любые последствия. Так велеречив Граев бывал лишь в одном случае — когда всерьёз собирался кого-нибудь убить.

— Надо понимать, Дима, что на внедрение ты пошёл с одной целью — держать под контролем события в «Орионе». Одного человека ты бы шлёпнул легко и просто. И двух тоже. Но там их было несколько — знавших о выжитой из квартиры женщине и не придававших значения. А Катя никак не хотела скушать состряпанную с вашей подачи версию об убийстве сына и исчезновении мужа. Могла нанять грамотных профессионалов раскрутить весь клубок; Могла выйти на вас. На логово оборотней…

Воронин не пытался возражать или оправдываться — упорно молчал, напружинившись на стуле. Выжидал благоприятного поворота событий.

Граев продолжал говорить, ни на секунду не прекращая малозаметного глазу движения. Воронин был битым волком и знал, что этот змеиный танец в любую долю секунды может взорваться выстрелом, ударом, длинным прыжком в любую сторону.

— Про Раевского и его шайку-лейку ты всё знал. Нашёл я твоих клопов в офисе. Но ты молчал — вам было выгодно, что фирма развалится, что люди, владеющие кусочками следа, ведущего к вашей поганой тайне, разбредутся кто куда. А на случай, если шашни Раевского всплывут, заготовил приманку с токсикологией и сестрой в Швеции… И соседей Колыванова в поисках потенциальных врагов проверял ты и твои люди — но ничего не сказал про Костикову, выводящую напрямик на ваших алхимиков…

Чёрт! Время шло, а Воронин мёртво молчал. Надо взвинтить темп, надо заставить заговорить эту суку. Сейчас ты у меня затанцуешь, голуба…

— Но я бы спустил всё на тормозах, чёрт с вами и с вашими оборотнями… Но ты, гнида, убил Марина!!!

Последние слова он прокричал, пистолет в руке дёрнулся, нацелившись уже не в лоб, а в то место, где ноги Воронина кончились, а живот ещё не начинался. Лицо у Граева было бешеное.

— Ты несёшь чушь, Граев! Чушь, которую нигде и никому не докажешь! — Дима тоже сорвался на крик, повернувшись вместе с креслом в сторону Граева. Молодец, хорошее движение, естественное, замотивированное. Граев, не переставая двигаться, подался назад, к стене — увеличил дистанцию и сектор обстрела. Ну ладно, клиент открыл рот, пускай поговорит, сейчас стоит чуть сбавить обороты… Но чтобы не расслаблялся.

— А зачем кому-то доказывать? — поинтересовался Граев спокойно и холодно. — Мы не в Гаагском трибунале. Поступим, как вы со своей лаборанткой — маленькое служебное расследование и естественная смерть. От тромба в мозгу. От свинцового.

— Да никто не убивал Костикову! Сама, сама под тот джип наладилась! Психованная была, дура просто!