Два полных стакана дешёвого пойла делали своё дело всё быстрее и быстрее, раздеваться ни сил, ни желания не было — Колыванов рухнул поперёк кровати, яркие красно-жёлтые пятна перед закрывшимися глазами вращались всё быстрее, сливаясь в творение абстракциониста-наркомана, и сопровождающий это вращение звук становился всё выше и выше, устремляясь в ультразвуковую область. Потом исчез и он, и абстрактная картина — Колыванов провалился в липко-чёрную яму сна без сновидений.

Глава IV

Доклад Марченко — Чернорецкого (уцелевший фрагмент)

…ещё в сохранившемся в отрывках трактате «Mira-culumus», приписываемом древнеримскому учёному Саллюстию (I век до н. э.).

Но первые действительно научные опыты по физиологии и биохимии ликантропов связаны с именем русского паталогоанатома и инфекциониста Г.Н. Минха (1836–1896 гг.). Минх (не используя термин «ликантропия» и др. аналогичные термины) опубликовал в 1893 г. работу «О некоторых аспектах генезиса и лечения миопатии», в которой подвергал сомнению наследственно-хронический характер миопатии (болезни мышц, ведущей к их ослаблению и атрофии) и предлагал на основе проведённых опытов методику её лечения инъекциями сыворотки крови лиц, страдающих мышечным гипертонусом. Судя по описанию, по меньшей мере в двух случаях для приготовленияя сыворотки использовалась кровь ликантропов в фазе ремиссии. Дальнейшая судьба получивших инъекции больных неизвестна.

Минх совершенно правильно предположил инфекционную природу некоторых изменений мышечной ткани, но, естественно, без возникших в 50-е гг. XX века методов рентгеноструктурного анализа белков не смог определить мутацию миозина мышц ликантропов, повышающую кпд про-тофибрилл по сравнению с нормой в 9—12 раз.

Обстоятельства смерти умершего на шестидесятом году жизни Г.Н. Минха до сих пор загадочны — известно лишь, что вскрытие не проводилось, и тело, согласно последней воле усопшего, было кремировано в течение считанных часов после его смерти. В связи с этим представляет особый интерес тот факт, что практически все опыты Минх проводил первоначально на себе (в частности, в 1874 году доказал таким образом заразность крови больных возвратным тифом). Лабораторные журналы Минха за последние три с лишним года найдены не были, но по некоторым свидетельствам самые последние его работы были связаны с регенерацией и заживлением ран.

— Какая вероятность, что 57-й сработает случайно и спонтанно? Сработает так, что мы получим на выходе объект? — Голос Капитана звучал хрипло и устало; он закурил очередную сигарету и тут же погасил её в переполненной бычками пепельнице — дышать в прокуренной до невозможности комнате без окон было всё трудней и трудней, но совещание продолжалось. Всё более или менее благоприятные возможности они перебрали и подошли к самой гнусной.

— Вероятность исчезающе мала. — Капитану показа — лось, что в тоне Эскулапа сквозит лёгкая неуверенность. — Концентрация в ампуле смертельная, примерно три тысячи единиц… И если даже 57-й случайно или намеренно разведут до нужной пропорции и угостят кого-нибудь таким коктейлем… Надо думать, клиент или загнётся от болевого шока, или вызовет «скорую» и окажется в больнице с вполне опознаваемыми симптомами — жар, постоянная жажда и резкая боль во всех костях в сочетании с бурным ростом волосяно-покрова. И это всё на фоне достаточно характерных галлюцинаций… Без наблюдения специалистов и без введения комплекса тщательно сбалансированных препаратов, подавляющих побочные эффекты, удачная мутация практически невозможна.

Капитан коротко глянул на Седого и Руслана. Седой кивнул в ответ, сделав пометку в блокноте. Всё в порядке, если кандидат в объекты действительно окажется на больничной койке, они его не пропустят… Но почему-то Капитану казалось, что Эскулап кое-что не договаривает… И он спросил:

— А как тогда объяснить все зафиксированные случаи спонтанной ликантропии? Насколько я знаю, таких было немало, а никаким наблюдением или препаратами там и не пахло.

— Ну, на самом-то деле реальных ликантропов было куда меньше, чем можно вообразить при изучении легенд, сказок и мифов о них… Надо понимать, что каждый такой случай народной молвой тиражировался, превращался в бродячий сюжет. Чёрт возьми, мы три года мотались по медвежьим углам и вслушивались в маразматический лепет столетних бабок, пока…

Эскулап неожиданно замолчал на середине фразы, и собравшийся было оборвать его Капитан ничего не сказал. Незачем трубить о том, что Эскулап со товарищи не только собирал всевозможные деревенские страшилки, но и активно разыскивал и раскапывал позабытые, позаброшенные могилы, часто расположенные снаружи кладбищенских оград и не имеющие никаких опознавательных знаков.

Раскапывал, пока не обнаружил в одной на удивление сохранившийся за многие десятилетия труп человека, человеком на деле только выглядевшего…

Но ни к чему оповещать собравшихся, откуда появился на свет вирус — далёкий предок штамма-57… Штамма, превращавшего человека в крайне опасную, почти неуязвимую смертоносную тварь.