Дворец неистового Кортеса, взросший на руинах языческого храма, потрясал и покорял своей помпезностью, циклопическим размахом и фанатизмом самоутверждения спесивой Конкисты.

За дворцом, щеголяя изысканным платереском, поднимались каменной красотой дома небезызвестного Гомеса Давила и архиепископа Доминико Наварра.

Чуть далее, особняком, в мрачной гордыне возвышался дворец вице-королей. Фасад красили розетки, портал − диковинные колоннады. Стены дворца, не менее четырех футов, обходились снизу без окон; в целом резиденция с гулкими сумрачными анфиладами, уединенными сводчатыми покоями, просторными залами была типичным образчиком колониальной испанской архитектуры эпохи позднего Ренессанса. Легкое перо, совершавшее свой плавный полет в этих стенах, в одночасье могло решать судьбу страны.

* * *

Басовитый жук щелкнулся о плечо задумчивого майора, треснул скорлупками крыльев и вконец запутался в белом гривье иноходца.

Испанец рассеянно посмотрел на филигранную резьбу герба из сумеречного камня с надписью дерзкой: «Филипп: король Испании и Индии», грустно улыбнулся и сбил щелчком беспомощно стригущего лапами жука. Конь оступился, высоко дернул мордой, под копытом хрустнуло. Что-то заставило испанца обернуться. Желто-зеленую кляксу без крыльев и лап жадно расклевывала шумливая чета воробьев.

Перед бронзой ворот дворца, где изрядно пестрело карет, слуга заученно спрыгнул с коня, чтобы успеть поддержать стремена господина. Правая створка ворот подалась внутрь, старший часовой, брякнув саблей, сбежал по ступеням. Майор строго ответствовал на приветствие, после чего отрезал:

− С чрезвычайным полномочием из Мадрида к генералу герцогу Кальехе дель Рэю137.

Часовой едва не проглотил язык, переменился в лице и сразу подтянулся.

− Слушаюсь, сеньор! Будет доложено немедля! Хуан, проводи слугу и распорядись накормить лошадей. Не мешкай!

Стукнув каблуками, хранитель покоя зазвенел серебром шпор по бесконечной лестнице.

− Дон Диего, − черные глаза Мигеля с нескрываемой тревогой смотрели на своего хозяина. − Будьте осторожны, сеньор! Клянусь Матерью Божьей, по дороге сюда я и Гонсалесы не раз слышали… − Юноша трепетно зашептал: − Генерал Кальеха − истинный зверь. Боюсь…

− Не бойся! − дон улыбнулся про себя. − За свою жизнь я усмирил немало свирепых быков. Проверь лучше, чтоб пистолеты были заряжены, и помни: язык твой − враг твой!

Оба осенили себя крестным знамением и с благоговением поцеловали большой палец138.

Оперев правую руку на гарду шпаги, Диего нетерпеливо стал подниматься по скучно долгим ступеням. На загорелом лице его играло едва уловимое выражение насмешливой серьезности.

На последнем марше майор замедлил шаг. Невозмутимый караул, мерцая отточенным жалом штыков, остался позади. Дон ловко оправил стоячий ворот камзола, уверенно подтянул голенища замшевых сапог, исподлобья заметив скользнувшую тень знакомой фигуры в сутане. От него не скрылся косой взгляд архиепископа, тут же исчезнувшего в дверях. Майор кинулся следом и, позабыв об осторожности и приличии, замер посередине парадного зала. Какое-то мгновение горячечный взгляд его хватал парящее фиолетовое крыло мантии. Сутулая фигура, едва приметно приволакивая правую ногу, поспешно прошла от одного караула к другому и скрылась.

«Не может быть! Проклятое колдовство!» − жгучей досадой вспыхнул Диего. Теперь он не сомневался, как раньше, отчетливо вспомнив горбоносый профиль, скошенный лоб, мелкие, жесткие уши, плотно прижатые к черепу. Как он не узнал сразу могущественного иезуита, опасного врага испанского престола. «Святая Дева!.. Я же сам видел, как конь уносил зависшего в стременах падре Монтуа, как билось о камни бездыханное тело, как чертило путь окровавленное чело. Да, это было девять лет назад, в Кастилии, еще до вступления Буонапарте в Мадрид…»

«Измена! Измена! − стучало в висках. − Как же это?! Я − гонец закона и воли короны! Моя судьба − честь Испании! Моего возврата с победой ждет сам король! А тут на груди пригрета змея… яд которой во сто крат опаснее пушечных ядер в открытом бою».

Де Уэльва в гневе, распиравшем горло, с обнаженным клинком ворвался следом за Монтуа в игорный зал. Столы карточные и бильярдные, десятки киев и курительных трубок, − и… никого. Шаг за шагом он обыскал каждый угол и понял, что проиграл. Молчали стены, молчали яркие витражи, молчали старинные шпалеры, крепко скрывая тайну канувшего в никуда монаха.

Де Уэльва еще раз оторопело огляделся − иезуит бесследно исчез, сгинув как призрак, будто его и не было.

«Дьявольщина!» − заплясало в ушах. Он дрогло повел лопатками. Недобрый холод заструился от поясницы к шее. Часто дыша и потрясая клинком, он прорычал в пустоту:

− Por todos los santos! Guardate!139 Я знаю, ты здесь, пес, и я сумею посадить тебя на цепь, будь ты хоть трижды дьявол!

Глава 7