– Цивилизация погибла, – произнес Хобб. – И мы все это знаем. Поймите уже, мы стараемся, как можем, спасти то, что от нее осталось. Оглянитесь вокруг: Скоузен – лучший медик в мире, Делароза – лучший руководитель, которого я знаю, а благодаря Кесслер вам есть чем питаться: именно она создала наши фермы и рынки. Сенаторы работают день и ночь, чтобы решить проблемы, о которых вы пока даже не подозреваете, и делают это с тех пор, когда вы еще читать не умели. У нас есть основные и запасные планы, которые вам бы и в голову не пришли. Так что, уж пожалуйста, доверьтесь нам.

Кира медленно кивнула, обдумывая сказанное.

– Вы правы, – согласилась она. – Когда мы планировали вылазку на Манхэттен, я сказала то же самое: нет ничего важнее будущего. И была готова пожертвовать всем ради этого.

– Вот именно, – подтвердила Делароза.

– Значит… – Кира замолчала. – Ради будущего вы приняли Закон надежды, а ради контроля собираетесь уничтожить партиала, как предложил сенатор Хобб, чтобы отвести от себя подозрения.

– Чтобы сохранить порядок, – пояснил Хобб.

Кесслер фыркнула:

– Не надо ей все разжевывать, как маленькой.

– Но как же тогда моя работа? – спросила Кира. – Как же исследования, которые я провожу, чтобы найти лекарство? Разве они вписываются в ваши планы? – Девушка нахмурилась. – Вам это хоть сколько-нибудь важно?

– Они не противоречат нашим планам, – ответил Хобб. – Если вам удастся что-то найти, то хорошо, если нет… мы должны быть к этому готовы.

– Но помните, – вмешалась Делароза, – никто не должен об этом знать. Мы посвятили вас в эту тайну, потому что вы нас вынудили, и еще потому, что вы зарекомендовали себя человеком способным и сообразительным. Но с той самой минуты, как вы вернулись на Лонг-Айленд, вы должны были отдавать себе отчет: если хоть одна живая душа узнает, чем мы тут занимаемся, нас ожидает не просто бунт, а самая настоящая революция.

Глава двадцать первая

Вместо того чтобы сразу вернуться в лабораторию, Кира отправилась в кафетерий. Ей нужно было время всё обдумать.

Чего добивается Сенат? Умом девушка понимала их частичную правоту, но внутренний голос советовал держать ухо востро. Сенаторы, как и Кира, видели, в чем проблема, однако решение предлагали другое: Кира хотела вылечить РМ, сенаторам же нужен был способ сохранить контроль над Ист-Мидоу. Да, у них были на то веские причины: сплоченными горожан не назовешь, а уж тех, кто обитает за пределами города, и подавно. Людям нужен сильный лидер, который руководил бы твердой рукой.

И все же…

Кира закрыла глаза, глубоко вздохнула и усилием воли отогнала эти мысли. Хватит думать о Сенате, пора возвращаться к работе.

Кира быстро шагала по коридорам, не обращая внимания на кипевшую вокруг суету, кивнула Шейлону, стоявшему на посту возле двери, и зашла в лабораторию. Зашипел обдув, в полу зажужжали дезинфекционные форсунки, и вот уже перед Кирой снова лежащий на спине пленник, по-прежнему привязанный к столу, с разведенными в стороны руками. Взгляд у партиала был тяжелым. Сэмм покосился на вошедшую Киру и снова уставился в потолок.

Девушка коснулась экрана компьютера, чтобы вывести из спящего режима, и увидела, что анализ воздуха из легких партиала по-прежнему открыт; сканер закончил работу, систематизировав тысячи различных частиц. Многие, как органические, так и неорганические, удалось распознать: необычные газы, омертвевшие клетки кожи, микроскопические частицы грязи, следы микроэлементов и небольшое количество бактерий. Ничего особенного. Список объектов, которые распознать не удалось, оказался в дюжину раз длиннее. Кира раскрыла его во весь экран и пролистала: вереница изображений странных химических соединений, больших и малых, но непременно самых причудливых форм. Никогда прежде Кира не видела ничего подобного. Листая изображения, девушка заметила, что многие из них похожи, и соединения можно разделить на несколько основных категорий, повторяющихся снова и снова. Кира принялась отмечать изображения, изучая молекулы и маркируя идентификаторы, делить их на подгруппы, задавая компьютеру команды для определения различных частей. Вскоре компьютер составил собственный список, куда вошли девять основных типов химических соединений, а в десятый попало все, что от них отличалось. Однако функции этих веществ компьютер так и не распознал, и Кира на глаз тоже не смогла их определить. Чем бы это ни было, но в организме Сэмма его было полно.