Скорее звезды впихивая в рты...

Луна едва видна, полуобъедена...

Дерутся разлохмаченные ведьмы

Над трупом золотого трубача.

Вышел месяц из туч топиться...

Весь ужас в том, что у поэтов мало

Кошмарного! Читателей моих

Всегда холодным потом прошибало,

И шевелились волосы у них.

Секрет искусства знаете вы? Вот он:

Побольше страшноты и черноты!

Кричит в ночи зловещий черный ворон,

Вопят истошно черные коты!

Хоть выколи глаза — все звезды съедены,

Коты во рты пихают их, урча!

Танцуют разлохмаченные ведьмы

Над трупами скелетов ча-ча-ча!

Упырь успел в луну клыками впиться,

Она рванулась и упала в гать.

Луна решила, лучше утопиться,

Чем съеденным лицом чертей пугать!

Мне страшно самому, но мы, мужчины,

Снять ужас перед страхами должны!

...Стихи без трупов, ведьм и чертовщины

Советскому народу не нужны!

Источник: [1]

Поддержка

Коровы жуют.

Птицы поют!

Коровы жуют.

Кузнечики скачут!

Коровы жуют.

Букашки снуют.

Коровы жуют.

Жует...

И еще

молоко дает!

Полгода глядела корове я в рот

И вдруг догадалась:

Корова — жует!

Ворона летает! Синица поет!

Поэт сочиняет! Корова — жует.

Жует, и жует, и жует, и жует,

Детишкам хороший пример подает!

Спросила корову я:

— Не устаешь?

Жуешь, и жуешь, и жуешь, и жуешь?

— Конечно, устала, — вздохнула она,—

Спасибо, что есть поэтесса одна,

Которая слово жует и жует —

Пример вдохновляющий мне подает!

Источник: [х]

Подсказанный рецепт

и глуп, и жизнь не удалась.

...Ко мне приходит Сталин по ночам.

Он говорит: «Поэт, проспишь карьеру:

пиши статьи, ругай меня не в меру...»

Уйми своих опричников, Иван

Васильевич!..

...Как надо великими быть!

Один я не скрываю, что — бездарен,

никчемен я и глуп, как обалдуй.

Не потому ль сказал во сне мне Сталин:

«Ты, брат, побей меня, покритикуй!»

Хотя ему как мертвому припарка

критические выпады мои,

он прав: злодея критикуя жарко,

я, бездарь, не останусь на мели!

Когда вчера на Грозного Ивана

напал я в гневе праведном своем,

тотчас моей бездарности кривая

пошла на дарованье, на подъем!

«Ты, как тебе советуют бояре,

уйми своих опричников, Иван

Васильевич! Иль хочешь Бога яре

ты быть, злодей, бандит и хулиган?

Уйми своих мерзавцев-паразитов,

царь-государь! Ведь нет от них житья!

И вспомни: льется кровь у тех же бритов

лишь от неосторожного бритья!»

...Здесь и рецепт и ключик — овладел я

искусством этим: раскритиковать

великого усопшего злодея

и — сам себя великим можешь звать!

Источник: [1]

Предательница

и на бумаге, белой, как зима,

такие сочетания выводит,

как будто я уже сошел с ума...

Я за свои стихи не отвечаю.

И как до жизни дожил я такой?

Начну писать и тут же замечаю,

что кто-то водит за меня рукой!..

Я этого кого-то визуально

никак не обнаружу.

Дело дрянь!

Пока пишу я, вижу: гениально!

А напишу и вижу: графомань!

Вчера писал и чувствовал: удача,

в моих стихах — поэзия сама!

А написал и понял: чушь собачья...

О боже! Может, я сошел с ума?

И лишь сегодня повезло мне вроде:

поймал я прямо за руку врага! —

Моей рукой, как оказалось, водит

предательница — левая нога!

Источник: [2]

Промашка

От туч и веток я произошла.

И стоит во мне дым леспромхозов и пасек.

За какие грехи в меня вбито пространство...

Я буду подыхать, кляня

Свою болтливость и бездарность.

Все наши люди, вплоть до самых-самых,

Имеют генетический изъян:

Произошли они от волосатых

И малосимпатичных обезьян.

Пристало ли, к лицу ли мне, поэту,

От этих обезьян происходить!

И я проигнорировала эту

Дурную генетическую нить.

О как была я счастлива и рада,

Почувствовав, что я произошла

От времени, пространства, света, мрака.

Тумана, дыма, снега и тепла!

Однако тут же я пришла в смятенье,

Почуяла минуты через две

На сердце камень я, в желудке — темень,

В печенках — дым и ветер — в голове...

К тому ж пространства столько было вбито

В меня, хотя — на кой оно мне черт! —

Что стало мне и больно и обидно

За мой же генетический просчет.

...Подохну — я подумала недавно, —

Признают ли меня одной из вех?

Темна, дымна, болтлива и бездарна,

Я выбрала родителей не тех!..