Таким же быть задумчивым и мудрым,

Я все-таки, под стать тебе, хочу

Петь песни, на заборе сидя, утром.

О, я такие буду брать верха,

Что яйценоскость кур

Подскочит дружно!

...Пусть скажут мне,

Что дал я петуха —

Другого комплимента

Мне не нужно!

Источник: [1]

Омонимка на переводчиков

(Яков Козловский)

В какой ни сунься перевод —

Сплошные перевраки!

Не перевод, а перевод,

К примеру, «перьев» в «раки»!

Нет, я стихи перевожу

Раз в миллион умелей:

Как бы суда перевожу

Туда-сюда у мелей.

И пусть немало перевел

Бумаги и чернил я.

Всех тех, кого я перевел, —

Белил, а не чернил я.

А кто бы смог перевести

В «туман английский» — «смог»!

И даже дух перевести

С санскрита я бы смог!

Источник: [1]

Ох, мужчины!..

Чтоб душой светиться,

Каждый перышко берет,

Думает — Жар-птица...

Цель твоя не скрыта мглою:

Поохотиться за мною.

Взбудоражена Москва,

Ей давно не спится:

Ходит слава и молва

Будто я — Жар-птица!

На меня — вдруг повезет! —

В будни и субботу

Ваш мужской и глупый род

Ходит на охоту.

Ох, мужчины! Чудаки,

Дураки и дети!

Не страшны, смешны силки

Ваши мне и сети.

Даже ты, мой милый, — жуть,

Ни стыда ни срама! —

Хоть перо, да отщипнуть

Тянешься упрямо.

Знать, и сам ты вор и тать,

Раз тебе не ясно,

Что Щипахину щипать

Глупо и опасно!

Источник: [1]

Первопроходцы

Мы часто ходили с оркестром...

...Шли мы всего лишь купаться,

Стирать на природе х/б.

Тогда не ходили по улицам, нет! —

Открыто в обнимку. Не зря удостоились

Мы гнева старушки, что плюнула вслед...

Мы в городе Н-ске на речку ходили

Всей ротой — дрожала земля при ходьбе!

С каким восхищеньем девчонки следили,

Как мы с отвращеньем стирали х/б!

Когда мы, коварным под стать сердцеедам,

Ушли, сапогами гремя-грохоча,

Они побежали, не выдержав, следом,

«Защитники наши! Куда ж вы?» — крича.

«Губы» не боясь, я одну деловито

И очень внимательно поцеловал.

Потом — обнимательные — открыто

И ей, и прохожим уроки давал.

На нас отстающие люди брюзжали,

Когда мы, целуясь, по улице шли!

Толпою старушки за нами бежали,

Плюясь, но доплюнуть до нас не смогли.

Поверьте: за новое трудно бороться!

Не сразу за нами пошла молодежь.

Мы были разведчики! Первопроходцы!

Теперь необнявшихся — и не найдешь.

Их разве в кино еще можно увидеть.

А чтоб заразительней был мой пример,

«Медаль за отвагу» мне надо бы выдать,

А также значок: «Революционер»!

Источник: [1]

Перерожденец

Был разговор и короток и сух.

Мол, Мишка портит лучших местных сук.

Теперь живет он в собственном домишке.

Я говорю ему: «Послушай, Мишка!»

Но Мишка вдруг вскочил и рявкнул злобно...

Ах, черт! Какой в нем человек зачах!

Нас было двое рыжих, беспородных,

всегда голодных, но зато свободных,

пес Мишка и его подружка, я

(все думали, что мы одна семья!).

Плебеи, на судьбу мы не пеняли,

парней и кошек по кустам гоняли,

чего простить никак нам не могли

мещане и цепные кобели.

И прорвалась их классовая сущность,

сказать грубей — кобельность их и сучность:

они распространили мерзкий слух,

что Мишка портит лучших местных сук,

хотя, свидетель я, он их не портил,

а исправлял.

Да, но поди поспорь ты

со злобной сворой классовых врагов!

Итог упорной травли был таков:

судом неправым Мишку осудили,

на цепь и службу посадили

и за меня взялись: пустили слух,

что порчу я парней.

Толпа старух

и молодух

за мной гонялась долго

с лассо и сетью.

Ясно, что без толка.

Напали не на ту!

И в ту же ночь

я к Мишке в конуру — бежать помочь —

проникла.

— Мишка, где твоя улыбка? —

спросила я, целуя друга в нос. —

Плюнь! Самая нелепая ошибка...

— Поди ты прочь! — вдруг прорычал мой пес.

— Я это, Миша, я! Да что с тобою?

Ты не узнал?

— Узнал. Обязан чем?

Меня, не фамильярничай со мною,

Зовут Михайлом Бобиковичем!

Да, вышел в люди! Занимаю должность!

Доволен, сыт. Уверенность. Надежность.

Тебе на зависть, вижу, жизнь моя!

— Перерожденец! — заорала я

и в бешенстве (взялась откуда сила!)

перерожденца в морду укусила.

...Назавтра хоронили Мишкин прах.

А ведь какой в нем человек зачах!

Источник: [1]

Побольше страшноты