Читаем Парк-авеню 79 полностью

В ее лице не было даже намека на страх, а только какое-то неестественное оживление. Она ехидно протянула:

— Неужели? Ах, какая была бы досада!

Майк отвернулся и нажал кнопку двенадцатого этажа. Руки дрожали. Кабинка плавно остановилась, Майк открыл дверцу. Как ни в чем не бывало, девушка вежливо улыбнулась:

— Спасибо.

Он ответил так же церемонно:

— Пожалуйста.

Пока девушка шла от лифта к квартире Росса, Майк внимательно за ней наблюдал.

Да, походка красивая, ничего не скажешь. Вот она остановилась возле двери, легко тряхнула головой, нажала кнопку звонка. Щелкнул замок, и голос Росса радостно проговорил:

— Входи, Мария. Я уже заждался.

Дверь захлопнулась. Майк бесцельно постоял еще минуту, потом спустился вниз и снова взялся за учебник. Вот нужная страница, вот нерешенная задача... Перед его взглядом стояла девушка с золотыми волосами вокруг улыбающегося лица. Нет, сейчас ему было не до математики! Он сердито захлопнул учебник, швырнул его на скамеечку, решительно вошел в лифт и поднялся на двенадцатый этаж. Зачем? И только тут, перед закрытой дверью квартиры своего друга он понял: это — ревность. Впервые в жизни его мучила ревность.

В лифте тренькнул звонок, на табло загорелись красные цифры: 12. Майк поднялся на этаж Росса, подождал, пока девушка вошла в кабинку, и негромко попросил:

— Пожалуйста, прости меня, Мария. Я поначалу принял тебя не за ту.

Она подозрительно посмотрела на парня: не хитрит ли, и Майк поспешил добавить:

— Честное слово, мне очень стыдно.

Темные глаза Марии словно оттаяли, и он впервые увидел их немыслимую глубину.

— Прости. Я просто позавидовал Россу. Он — быстрый, смелый. Все ему дается легко. Даже ты... А я вкалываю, надрываюсь, и никакого толку.

Почему-то последние слова развеселили девушку, и она рассмеялась так искренне и легко, что Майк нисколько не обиделся.

— Знаешь, Майк, я тоже хороша. Набросилась на тебя. Давай считать, что мы квиты.

— Мир?

Мария положила узенькую ладонь на его сильную руку, и тут Майк отважился спросить:

— Скажи, ты — девушка Росса?

— Росс очень хорошо ко мне относится. Не так, как многие.

Майк кивнул, не выпуская ее руки:

— Да, Росс — отличный парень. Но если ты не его девушка... давай как-нибудь сходим в кино.

А с Марией в эту минуту творилось что-то непонятное. Через руку Майка ей передавалось необычное тепло, от которого она словно таяла изнутри, становясь все слабее, слабее.

Он сделал шаг к девушке, наклонился, и Мария потянулась к его губам, с удивлением осознавая непривычную зависимость от другого человека. Казалось, будто ее понесло медленное тяжелое течение разогретой солнцем реки. Мария закрыла глаза.

Майк поцеловал ее нежно и властно, и в тот же миг она поняла, что перестала быть хозяйкой положения, что не хочет и не может играть этим парнем, как остальными. Мария оттолкнула его.

— Отвези меня вниз. Пожалуйста.

Он разжал руки. Когда лифт остановился, Майк открыл дверцу и повернулся к девушке:

— Мария, мы еще увидимся?

— Если захочешь.

И, не попрощавшись, она выбежала из лифта. Когда Майк следом за ней вышел на улицу, Марии поблизости уже не было.

* * *

Она медленно поднималась по темной лестнице своего дома, заново переживая сегодняшнюю встречу с Майком, и не могла понять себя.

До сих пор все парни казались ей одинаковыми, безликими и в общем-то неинтересными игрушками, которыми Мария время от времени играла, а потом бросала, как в детстве забывала на крыльце наскучивших кукол. Эти игры давали ей ощущение силы, власти и превосходства над мужчинами, но сейчас все было не так. К Майку она относилась иначе и никак не могла понять — почему. Девушка перешагнула порог своей квартиры. В туалете кого-то рвало. Интересно, кого? Мария ненавидела убогую планировку их крошечной норы с туалетом посреди коридора — всегда все слышат, что ты там делаешь. На звук открывшейся двери вышел отчим:

— Принеси воды. Твоей матери плохо.

Мария быстро наполнила стакан и побежала к туалету. Возле унитаза, прямо на полу, бессильно привалившись спиной к стене, сидела бледная Кэтти. Пока она пила, Питер поддерживал ее за плечи.

— Что с тобой, мама?

Кэтти слабо качнула головой:

— Так, ерунда. Не обращай внимания.

— Мама, ты ничего не скрываешь?

Мария растерянно смотрела на мать. С желудком у той всегда все было в порядке, и тошнило ее только перед рождением братишки. От ужасной догадки пересохло во рту. Неужели опять? Как же так, ведь доктор сказал, что при повторной беременности она может умереть!

— Мама, скажи честно, у тебя ничего не болит?

Кэтти не успела открыть рот, как муж ее опередил и грубо прорычал:

— А почему у твоей матери должно что-то болеть? Во время беременности всех женщин тошнит, и ничего страшного в этом нет.

Минуту девушка молча смотрела на мать широко открытыми глазами, потом с горечью воскликнула:

— Но доктора тебе запретили. Это слишком опасно!

Кэтти насильно улыбнулась серыми губами и невнятно прошептала:

— Не стоит им верить. Они только и делают, что пугают.

Отчим выпятил грудь, хвастливо надул щеки:

— Будет еще один мальчик. Я — не какой-то там бракодел, и все заранее рассчитал.