— Прости, я задремала... Который час?

— Почти десять.

Она резко села:

— Почти десять! Мне пора.

Росс схватил ее за плечи:

— Подожди, Мария! Скажи, я тебе нравлюсь?

Она встала, сверху посмотрела в его молящее лицо:

— Конечно, нравишься. Ты — самый милый из них...

Росс раздраженно вскочил:

— Я не об этом!

Он с силой притянул девушку к себе:

— Я хочу тебя. Безумно хочу. А ты?

На мгновение Мария затихла в его объятиях, потом осторожно высвободилась:

— Мое желание ничего не меняет. Я — девушка, поэтому для меня это исключено.

— Да, но находят же какой-то выход другие?

— Какая разница, чем занимаются другие? Я могу сделать тебе приятное другим способом.

Росс нежно притянул Марию к себе, и они опустились на диван. Зашуршала одежда, и он почувствовал на своих руках ее грудь — тяжелую и упругую. Внутри у него все напряглось, во рту пересохло.

— Мария, сделай что-нибудь. Помоги мне.

До Росса долетел еле внятный шепот:

— Лежи спокойно, милый. Я все сделаю сама...

10

— Вперед, Майк. «Таймс» привезли.

Грубый голос Риордана, словно стартовый пистолет, сорвал Майка с узкой лавочки. Часы в витрине магазина напротив лотка показывали десять тридцать, значит, в запасе осталось всего полчаса. За это время он должен сгрузить, разобрать и сложить по номерам свежие газеты. Сразу после одиннадцати сюда хлынет публика из кинотеатра на 86-ой улице.

Возя? тротуара уже стоял грузовик. Чертыхаясь и проклиная все на свете, грузчик вскарабкался на огромные связки газет:

— Совсем спятили сегодня! Двенадцать разворотов!

Майк привык к тому, что с каждой неделей газеты становились все толще и тяжелей, и потому промолчал. Началась обычная работа: он брал с грузовика связку, взваливал ее на плечо, нес к лотку и сбрасывал под прилавок. Тяжелая стопка газетной бумаги глухо шлепалась об асфальт, а Майк возвращался к грузовику. Когда он принес вторую пачку, худая жилистая жена Риордана, бросила быстрый взгляд на часы:

— Поторопись, Майк. Сегодня мы опаздываем.

Нервно щелкая кусачками, она рассекала бечевку.

Майк прибавил шагу. Через десять минут рубашка промокла насквозь, и он повесил ее на крючок. Потные плечи блестели в желтом свете вечерних фонарей, словно облитые маслом.

«Таймс» разгружена, грузовик уехал, но отдыхать некогда. Теперь из отдельных разворотов надо собрать газетные номера и аккуратно сложить в стопки возле прилавка.

Не успел он закончить это дело, как подвезли еще одну газету, потом еще и еще... Грузовики возили товар всю ночь.

Уже после двенадцати Майк улучил минутку, сел на груду неразвязанных газет и с наслаждением закурил.

Сегодня он ужасно устал. После школы пришлось подменить заболевшего лифтера. Наверняка и завтра предстоит это же удовольствие. Спать хочется, спать...

— Привет Майк!

Он вздрогнул, открыл глаза. Перед ним стоял Росс.

— А я думал, что ты со своими предками уехал на дачу. Росс радостно улыбнулся:

— Нет. У меня были здесь кое-какие дела. Майк непонимающе поднял бровь:

— Дела? Какие дела, если не секрет? Росс кивнул на машину:

— Не секрет. Во-он та белокурая крошка.

Майк попытался издали разглядеть девушку, однако ее лицо скрывала густая темнота. Он хмыкнул:

— Важные дела, ничего не скажешь.

Росс вспыхнул, закусил губу:

— Зачем ты так? Я уверен, она тебе понравится.

Майк изумленно посмотрел на друга — видно, Росс втрескался не на шутку. Интересно, что это за птица?

Росс потянул его к машине:

— Пойдем, я вас познакомлю.

Внезапно в Майка вселилось непривычное чувство: то ли зависти, то ли противоречия, и он грубо отрезал:

— Зачем? Все бабы одинаковы.

Это было сказано так громко и ядовито, что резануло слух самому Майку. Он соскочил с газетных пачек, швырнул под ноги окурок. Искры рассыпались по тротуару.

— Может, купишь газету?

Лицо Росса погасло. Он кивнул, взял из рук Майка несколько газет, расплатился и, не сказав больше ни слова, пошел к машине.

Из-за прилавка прокричал Риордан:

— Эй, Майк, принеси еще пачку «Американс».

Майк наклонился за газетами, а когда выпрямился. Росс уже открывал дверцу. Вот он легко сел в машину. Везунчик! Все ему дается даром, ни о чем не надо волноваться.

Майк взвалил пачку на плечо и пошел за прилавок.

В это время Росс отъехал от тротуара. Когда исчез из виду газетный лоток, Мария тихо проговорила:

— Твой друг меня невзлюбил.

— С чего ты это взяла? Он тебя ни разу не видел.

— Я все слышала.

— Мария, не обращай внимания. Он просто устал. Обычно Майк совсем другой.

Они молча проехали квартал. Неожиданно Мария переспросила:

— Так это Майк? Тот самый, что не поехал с нами на пляж?

— Да.

Она вспомнила стоявшего на тротуаре парня. Без рубашки. Выпуклая грудь, блестящая кожа. Удивительно красивый мускулистый торс. И тут Марию охватила какая-то непонятная злость:

— Он считает себя королем, не так ли? А мы для него слишком плохи.

Росс благоразумно промолчал. Какой смысл вести глупый спор? И вообще, ему наплевать, что они думают друг о друге.

Мария надолго замолчала, потом негромко объявила:

— Я его проучу.

Росса поразили эти слова. Неужели она все еще сердится на Майка?

* * *