Читаем Парфянское царство полностью

Кир II Великий, завоевавший мидян, осуществил поход на восток между 546 и 539 годами до н. э.{11} Он основал город Кира на реке Яксарт{12} и еще три города на берегах или около реки Танаис (Оке){13}. Вероятно, во время этой кампании Партава и была завоевана. Кир отдал ее в управление Гистаспу, покровителю Зороастра и отцу Дария I{14}.

Кир погиб в битве с дахами, пытаясь расширить свою империю на северо-восток. В то время сатрапия Партава включала Гирканию, находившуюся между горами Эльбурса и Каспийским морем{15}.

Через несколько лет после смерти Кира, около 521 года до н. э., Партава взбунтовалась против Гистаспа и переметнулась на сторону царя Мидии Фравартиша. Первый бой Гистаспа с восставшими произошел у города Вишпаузатиша{16}27 числа месяца Вияхны{17}. Затем еще одно сражение состоялось в Патиграбане в первый день месяца Гармапада; в нем, как сообщается, были убиты 6520 и ранены 4192 мятежника. Примерно в это же время восстала Маргиана, усмирять которую отправился сатрап Бактрии{18}.

Возможно, на момент смерти Дария (486 год до н. э.) Партава продолжала быть в одной сатрапии Гирканией{19}.

Упоминание о Партаве в Бехистунской надписи, очевидно, указывает на ее захват Киром. А появление Партавы в надписях в Накше-Рустаме, говорит о том, что на момент смерти Дария она еще была частью Персидского царства. Список армий, который приводит Геродот (VII, 60–81), может быть датирован временем до 479 года до н. э. и, следовательно, указывает на состояние сатрапий после смерти Дария. Гиркания отделилась от Партавы и стала провинцией, а Партава была объединена с сатрапией Хорезм{20}.

В армии Ксеркса был парфянский контингент под командованием Артабаза, сына Фарнака. Поскольку Геродот пишет, что сатрапы сами вели свои войска в битве, то можно сделать вывод, что Артабаз был сатрапом Парфии. У Эсхила в трагедии «Персы» упоминается{21} среди погибших в битвах в Греции начальник кавалерии по имени Аршак — это имя, как мы знаем, впоследствии стало тронным титулом парфянских царей.

Официальный податный список, цитируемый Геродотом (III, 85–89), наверняка является документом его времени, то есть появился он при Артаксерксе I, а не при Дарии, как утверждает Геродот. В это время вновь наметилась тенденция к объединению провинций, что заставляет предположить сужение границ империи. Теперь в пределах одной провинции оказались Парфия, Хорезм, Согдиана и Ария, а Гиркания была объединена с Мидией.

Когда Александр Македонский вторгся в Азию, парфяне сражались на стороне персов при Арбеле{22}. Парфия перешла в руки Александра в момент смерти Дария III, и ее сатрап Фратаферн подчинился Александру{23}. После этого сатрапом Парфии стал парфянин Амминасп, который прибыл из Египта, а блюсти при нем интересы Александра был назначен Тле-полем, доверенное лицо македонского царя{24}. Одновременно сатрап Бактрии Бесс, объявив себя царем после убийства Дария III, назначил в Парфию своего сатрапа по имени Барзан{25}, но тот, вероятно, так никогда и не вступил в эту должность.

При Александре Парфия вновь оказалась в одних границах с Гирканией, но другие области, как утверждает Геродот, были тогда отдельными сатрапиями{26}.

В 321 году до н. э., по соглашению, заключенному в Трипарадисе[6], Парфия досталась некоему Филиппу{27}, который до этого находился в Бактрии. Правил он недолго: в 318 году до н. э. сатрап Мидии Пифон захватил Парфию, убил Филиппа и назначил вместо него своего брата Эвдама. Это вызвало возмущение других сатрапов, которые сплотились под руководством самого сильного из них — Певкеста из Персиды. Объединив свои армии, они выгнали Пифона из Парфии, и тот отступил в Мидию{28}.

После 316 года до н. э. Парфия, очевидно, была объединена с Бактрией под общим правлением Стасанора{29}.

К середине III века империя Селевкидов, в составе которой оказались Бактрия и Парфия, находилась в трудном положении. Царь Антиох II Теос (261–247 до н. э.) продолжил разорительную войну, начатую его отцом в Египте, но затем ради установления мира женился в 253 году до н. э. на Беренике, дочери царя Египта Птолемея II (чтобы освободить место подле себя, Антиох изгнал жену Лаодику). Примерно в это же время сатрап Бактрии Диодот{30} поднял восстание против Антиоха и объявил себя царем{31}.

Парфяне не замедлили последовать примеру бактрийцев и также восстали против Селевкидов, а точнее — против Андрагора{32}, сатрапа Антиоха II. Восстание началось незадолго до 247 года до н. э.{33}, который принято считать началом парфянской эры; возглавили восстание два брата — Аршак и Тиридат.

Перейти на страницу:

Все книги серии История. География. Этнография

История человеческих жертвоприношений
История человеческих жертвоприношений

Нет народа, культура которого на раннем этапе развития не включала бы в себя человеческие жертвоприношения. В сопровождении многочисленных слуг предпочитали уходить в мир иной египетские фараоны, шумерские цари и китайские правители. В Финикии, дабы умилостивить бога Баала, приносили в жертву детей из знатных семей. Жертвенные бойни устраивали скифы, галлы и норманны. В древнем Киеве по жребию избирались люди для жертвы кумирам. Невероятных масштабов достигали человеческие жертвоприношения у американских индейцев. В Индии совсем еще недавно существовал обычай сожжения вдовы на могиле мужа. Даже греки и римляне, прародители современной европейской цивилизации, бестрепетно приносили жертвы своим богам, предпочитая, правда, убивать либо пленных, либо преступников.Обо всем этом рассказывает замечательная книга Олега Ивика.

Олег Ивик

Культурология / История / Образование и наука
Крымская война
Крымская война

О Крымской войне 1853–1856 гг. написано немало, но она по-прежнему остается для нас «неизвестной войной». Боевые действия велись не только в Крыму, они разворачивались на Кавказе, в придунайских княжествах, на Балтийском, Черном, Белом и Баренцевом морях и даже в Петропавловке-Камчатском, осажденном англо-французской эскадрой. По сути это была мировая война, в которой Россия в одиночку противостояла коалиции Великобритании, Франции и Османской империи и поддерживающей их Австро-Венгрии.«Причины Крымской войны, самой странной и ненужной в мировой истории, столь запутаны и переплетены, что не допускают простого определения», — пишет князь Алексис Трубецкой, родившейся в 1934 г. в семье русских эмигрантов в Париже и ставший профессором в Канаде. Автор широко использует материалы из европейских архивов, недоступные российским историкам. Он не только пытается разобраться в том, что же все-таки привело к кровавой бойне, но и дает объективную картину эпохи, которая сделала Крымскую войну возможной.

Алексис Трубецкой

История / Образование и наука

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука