Хотя большинство клинописных источников фрагментировано, многие из них современны описываемым событиям и, следовательно, имеют особую ценность. Но здесь необходимо сделать оговорку: во-первых, значительное количество астрономических таблиц, обнаруженных на глиняных табличках, построены на основе не наблюдений, а расчетов; во-вторых, многие таблички — это всего лишь копии более ранних и, разумеется, не столь ценны как источники. Более того, их нельзя рассматривать как современные — в строгом смысле этого слова — описываемым событиям. Фрагментарность многих табличек усложняет интерпретацию их текстов, и эту работу — не важно, кем она была сделана, — всегда нужно перепроверять. То, что таблички датированы, открывает перед нами многие возможности, но использование тронного имени Аршак тут же эти возможности сводит на нет. Если же царь упоминается под своим собственным именем, то это обычно значит, что более он ничем не известен.

Датированные парфянские монеты появились вскоре после того, как парфяне вошли в Месопотамию, и их количество увеличивалось на протяжении нескольких лет. Монеты были и остаются основой парфянской хронологии. На многих из них, помимо года, приуроченного к вавилонской эпохе Селевкидов, также указан месяц выпуска, что облегчает работу историка при изучении тех бурных времен. Но, к сожалению, имена царей присутствуют на относительно небольшом количестве монет, и лишь часть монет может быть связана с правителями, известными по письменным источникам. В решении этой трудной задачи преуспели П. Гарднер, В. Роти Р. Х. Макдауэлл.

Если бы были известны места, где нашли монеты, было бы гораздо проще приписать их разным правителям. Но коллекции монет редко содержат примечания об их происхождении, а в результате целенаправленных археологических раскопок удалось получить, к сожалению, всего несколько экземпляров.

Несмотря на то, что автор вынужден был иметь дело с китайскими источниками только в переводе, основная проблема при работе с ними ему очевидна. Она заключается в идентификации имен и географических названий, и хотя немало в этом плане уже сделано, многие толкования все еще вызывают сомнения. Хочется надеяться, что дальнейшие исследования по ранней китайской ономастике прояснят ситуацию и повысят качество идентификаций.

Для индийского приграничья нумизматика также очень важна, но в этом случае, к сожалению, очень мало информации, которая могла бы способствовать атрибуции монет. Хотя они и датированы, это ничего не решает, так как довольно часто нет возможности установить исходную точку датировки.

Введение

Из пепла Персеполя[5] возник новый Восток — мир, в котором чудесным образом смешались греческий и восточный элементы. Задача сохранения политической целостности этой обширной территории, простирающейся от Средиземного моря до Инда, была слишком сложной для преемников Александра; в конце концов они растратили силы на братоубийственные войны, а Восток снова разделили мелкие царьки.

Но создание новой империи было уже не за горами. Выйдя из мрачного тумана с территорий к востоку от Каспийского моря, парфянские всадники, возглавляемые сильными, способными и решительными правителями, покоряли один народ за другим, пока, наконец, со склонов Загроса не увидели серый аллювий Месопотамии. В 141 году до н. э. их полчища прошли, цокая копытами, через перевалы и завоевали эти плодородные земли.

Что удивительно, при захватчиках-парфянах значительно выросла местная торговля, а давно заброшенные города возродились к жизни. Были проложены новые каналы и очищены от вековых отложений старые. Все это, вероятно, связано с действием каких-то административных механизмов, но, к сожалению, мы не знаем, каких именно, — нам не хватает информации о внутренней структуре Парфянской империи. На этот счет у нас очень мало официальных документов. Очевидно, однако, что в отличие от других захватчиков с северо-востока парфяне без нужды не убивали людей и не уничтожали постройки и — если иметь в виду высшую власть — не гнались за сиюминутной добычей.

Тут, впрочем, следует заметить, что информация, которой мы располагаем, в основном касается периферии империи, и общие выводы, сделанные на ее основе, могут быть приняты только с большой осторожностью^{2}.

Как бы то ни было, Парфянская империя со временем превратилась в феодальную пирамиду. На ее вершине восседал царь царей, а ниже располагались сатрапы, знать, греческие купцы и, наконец, местные земледельцы — та основа, на которой должна лежать любая система такого рода. Знать, владевшая землей, вероятно, жила в больших городах, где образовывала союзы с богатыми греческими купцами, которые пребывали под ее покровительством. Сходство со средневековой Европой очевидно.