Читаем Para Bellum полностью

Телефонные автоматы – большие чёрные ящики с массивными трубками – висели на стенах вокзалов или на центральных улицах, устанавливались в специальных деревянных будках с маленькими окошечками. Там, где за ними могли постоянно присматривать мильтоны. Крутиться хоть на Белорусском, хоть на Рижском Куцый опасался. Тем более что Лыцарь и Ванюша решили его одного никуда не пускать.

А появляться втроём там, где в любой миг могла объявиться «Красная шапочка» с обычной арией: «Ваши документы. Пройдёмте», тоже было глупо. На первый раз справки о недавнем освобождении, может, и спасут, спасибо Скачкову ещё раз. Но лишний раз оказаться соринкой в глазу случайного легаша не стоило.

После долгих обсуждений решили звонить с Кировской. Там в случае чего можно рвануть на Чистопрудный и либо через дворы, либо на ходу запрыгнуть в трамвай, он притормаживал у въезда на бульвар и у выезда тоже. Не к Лубянке же бежать, в самом деле.

В трубке хрипело и скреблось, гудки были слышны еле-еле. Наконец раздался сонный – это в час дня – голос Игоря Саввича: «Вас слушают».

– Это я, – сообщил Куцый. – Посланец. Я вспомнил. – Бандит решил начать не с просьбы, а с информации. Может, получив то, чего хотел, интеллигент подобреет.

– Слушаю, – повторил собеседник. Голос его стал напряжённым.

– Того попа звали отец Павел. Это точно. И вот что чудно, работал он ни в какой не в церкви, а в электроинституте. И ещё был редактором словаря по технике. Представляете, священник – электромонтёр?

Трубка озадаченно молчала.

– А вы ничего не напутали? – спросил наконец атлет.

– Не, всё точно, – уверил Куцый. И выждав, добавил: – А с нашим делом как?

Когда втроём обсуждали ситуацию, Цыган спросил: «На хрена тебе выпрашивать волыны у этих…» О каких конкретно доброхотах идёт речь, боксёр не знал. Из разговора понял, что люди какие-то не свои, и сильно напрягся. Жизнь научила ожидать от любого чужака подвоха.

– Мы что, не найдём стволы у урок?

Витёк усмехнулся: «Твоя сила, Ваня, не в мозгах. «Чистую» машинку нам никто не продаст. Через засвеченную легаши на нас выйдут, да ещё и чужие подвиги пришьют. Это раз. Второе, если мы генерала положим из пушек, которые нам эти спроворили, они в убийстве тоже будут запачканы по самые галстуки. А они могут многое».

– С вашим делом, – повторил Игорь Саввич, явно думая о чём-то другом. – С которым из двух? Если вы о встрече, я договорился. Только подготовьте текст. Завтра в три часа подойдёте к «Чебуречной» на углу Бульварного и Сретенки. Там вас встретят, проводят и выслушают.

– А вторая просьба?

– А по этому поводу вам придётся явиться прямо сейчас ко мне. Одному.

– И что, я могу всё забрать? – Голос Куцубина дрогнул от сдерживаемого восторга.

– Я жду, – сухо произнёс Игорь Саввич.

Разговор вышел трудный и противный. «Амбал» въедливо выспрашивал, кого банда собралась убивать, как, почему и зачем. Куцый темнил и изворачивался аж до тех пор, пока «интеллигент очкастый» не сказал, что знает про подписки.

Тут Виктор понял, что дело – труба. Если даже этому известна страшная тайна, то уж люди тем более окажутся в курсе. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

«Сука Лось, – подумал уголовник, – когда и кому только успел передать заветную тетрадку».

Но очень быстро настроение бандита стало улучшаться. Не то сам «атлет», не то кто-то очень могущественный за его спиной, надо думать, Джаба, гарантировали сохранение секрета самого главаря и его приближённых, если они сумеют грохнуть Маркова.

– Мы и так собирались это сделать, – обиженно произнёс Куцый. Но душа его ликовала. Нелепый план Косого Лыцаря стал исполняться сам собой.

Когда же бородатый очкарик водрузил на стол потёртый кожаный портфель, тяжёлый даже на вид, сердце Куцубина застучало со скоростью хорошего пламенного мотора.

Проводив Куцубина, атлет долго сидел перед белым телефоном, что-то соображая. Потом набрал номер и проговорил:

– Я не стану называть вас, ребе. Но сообщить новость хочу. Вдруг она покажется интересной.

– Что за чушь! – Берия раздражённо швырнул в кучу бумаг на столе тоненькую папку и сорвал трубку внутреннего телефона. – Попросите зайти ко мне Мамиашвили.

Через пару минут во внутреннюю дверь кабинета чётко постучали три раза, и вошла секретарша.

– Вы же знаете, что сейчас я до предела загружен работой, – сдерживаясь, проговорил Лаврентий Павлович. Он мог быть грубым с кем угодно. И только в присутствии двоих всесильный нарком всегда был вежливым и даже любезным. Первый из них – Сталин. Второй была Мамиашвили. Самые приближённые к Берии люди были уверены, что Лаврентий боится свою собственную секретаршу. – Я просил подавать лично мне только самые важные документы.

Мамиашвили молча смотрела в глаза шефа.

– Почему я должен смотреть это? – бешенство чуть было не выплеснулось наружу, но глава тайной полиции снова сдержался.