Читаем Para Bellum полностью

– Погоди, Георгий, – поднял руку вождь. – Ты доказываешь, что возможно прямое воздействие силой мысли на физические первоосновы мира. Я верно понял?

– Ты всегда был умным человеком, Сосо. Отсюда максима: «Существует всё, что названо». Слово, имя – самый мощный способ зафиксировать, определить и тем ограничить мысль.

– Тогда ответь, почему люди всё-таки складывают дома из камней руками, а не духовным усилием, придумывают машины, паровозы, самолёты, а не порхают в небесах, аки пташки божии?

– Я же говорил. Чтобы получить возможность непосредственного воздействия умом и волей на ткань мироздания, нужна тренировка духа. Никто не попытается поднять двести килограммов без долгих и упорных упражнений. Все чувствуют, насколько ограничены возможности их тел. А когда речь заходит о мышлении, о способности сконцентрироваться, почти каждый полагает себя образцом совершенства. Ритуалы, буддистские коаны, мантры, бараки, различные психотехники и упражнения в духе разных анг йоги, танцы дервишей, наконец, – это ежедневный и ежеминутный тренинг собственной психики. Без него никто не сможет создать и удержать до воплощения сколько-нибудь сложную мыслеформу.

– А всяческие заклинания, пассы, что там ещё всегда изображают ведуны и колдуны?

– Это приёмы для поддержания сосредоточенности. На определённом этапе это всё перестает быть нужным.

– То есть можно просто подумать – и желание тут же исполнится?

– Если ты достиг высоких степеней посвящения. Или, что то же самое, умения максимально концентрироваться.

– Чёрт, до чего же удобно. Научи, Георгий!

– Поступай в мою школу.

– Не шути со мной, старый дружище. Не забывай, я все-таки тиран. Прикажу замуровать в древней стене, как Иван Третий Аристотеля Фиораванти.

– Ты не помнишь, кто из древних сказал восточному владыке: «В геометрии нет царских путей»? А «физическая магия» гораздо сложнее простого измерения фигур на поверхности. Чтобы чего-то достичь, надо посвятить этому каждую минуту и каждый час своей жизни. Ты хочешь получить сверхчеловеческие возможности? Заплати всей жизнью.

– Тогда надо иметь у себя такого продвинутого.

– Он выполнит не любую твою просьбу.

– Просьбу? Я прикажу.

– Кому? Тому, кто могущественнее тебя и для тебя неуязвим? Есть сильные мира сего. И есть могущественные, то есть могущие. Только какой-нибудь Будиани готов служить любому злу. Так он – ничтожество.

– Только не говори мне про нерушимую мораль мага, про то, как высшие силы наложили абсолютный запрет на применение колдовских чар во зло… – Сталин разочарованно откинулся на спинку стула.

– Подумай, Сосо, миллиарды людей каждую секунду обращаются к Богу, если они верующие; непонятно к кому, если атеисты – по детской формуле: «Хоть бы случилось это и вон то». Посылы слабы, они идут вразнобой, и достигнуть цели: воздействовать на мировой эфир – ни один не может. Но вместе они создают шум, прорваться сквозь который способен только очень мощный сигнал.

Теперь представь, что в какой-то части спектра сигналы становятся когерентными, начинают поддерживать и даже усиливать друг друга. Сквозь образовавшуюся броню не прорвётся луч мысли, какой силой он ни обладал бы. Представления большинства о добром и достойном едины. Совместную их толщу не преодолеешь. Как сказал твой учитель, идея становится материальной силой, когда она овладевает умами масс.

Гурджиев замолчал. Сталин задумчиво смотрел на пустой стол, о чём-то размышляя.

– Получается, для нормального человека практика, вся ваша магическая и мистическая мудрость не нужна, – произнёс наконец вождь.

– Я мог бы возразить, что Посвящённые работают не для того, чтобы помогать профанам (извини, Сосо, но ведь так и есть) добиваться своих маленьких побед. Но это не было бы всей правдой. Гитлер посылал людей из «Аненербе» в Тибет. Потом он использовал некоторые тайные знания и приёмы воздействия на толпу, чтобы доводить слушателей до истерии и массового психоза.

Иосиф Виссарионович сделал левой рукой отметающий жест. Гурджиев понимающе усмехнулся:

– Тогда вот практический магический совет. На будущее. Когда начнётся война…

– А когда начнётся война? – быстро спросил Хозяин.

– То, что ещё не произошло, нельзя назвать. Как говорят люди, накликаешь. Могу только сказать: наиболее вероятная дата – 22 июня. Этого года. Если не случится, два года живи спокойно.

Сталин хитро улыбнулся.

– На будущее, – повторил гуру. – Немцы будут рваться на юг. Запомни: Сталинград и Цхинвал отдавать им нельзя. Как бы ни складывались обстоятельства.

– Почему? – с любопытством спросил вождь.