Читаем Память Света полностью

— Разве это так плохо? — спросила Эгвейн. — По крайней мере, это будет наверняка. Ты запечатал Скважину в прошлый раз. Ты знаешь, как это сделать.

— Мы не можем снова допустить порчу.

— На этот раз мы готовы к такому. Это не будет идеальным решением. Но, Ранд… нужен ли нам этот риск на самом деле? Поставить под угрозу жизнь всех существ на земле? Почему бы не выбрать простой путь, известный путь? Снова создать печати. Укрепить темницу.

— Нет Эгвейн, — произнес Ранд, отходя от нее. — Свет! Неужели речь только об этом? Ты хочешь, чтобы саидин снова была испорчена. Вы, Айз Седай… Вы боитесь самой мысли о том, что мужчины могут направлять, вы думаете, что это подрывает вашу власть!

— Ранд Ал`Тор, не будь дураком.

Он встретился с ней взглядами. Правители, казалось, мало обращали внимание на этот спор, хотя от него зависел весь мир. Они сосредоточенно изучали документ Ранда, негодующе переговариваясь. Возможно, разговор и был затеян для того, чтобы отвлечь их от документа, а затем вступить в реальную схватку.

Медленно гневное выражение сошло с его лица, и он потер виски ладонями.

— Свет, Эгвейн. Ты по-прежнему ведешь себя как сестра, которой у меня никогда не было, и все-таки добиваешься своего: только ты можешь так спутать мои мысли, что я и злюсь и люблю тебя одновременно.

— По крайней мере, я последовательна, — отвечала она. Теперь они говорили очень тихо, наклонившись друг к другу через стол. Из остальных только Перрин и Найнив, пожалуй, находились достаточно близко, чтобы слышать разговор, и Мин присоединилась к ним. Гавин уже вернулся, но держался на расстоянии. Кадсуане перемещалась по комнате и демонстративно не смотрела на Ранда — она явно прислушивалась.

— Я спорю с тобой совсем не потому, что по глупости надеюсь восстановить порчу, — сказала Эгвейн. — Ты знаешь, я выше этого. Речь идет о защите человечества. Я не могу поверить, что ты готов рискнуть всем из-за призрачной возможности.

— Призрачной возможности? — произнес Ранд. — Мы говорим о погружении во тьму, а не о создании новой Эпохи Легенд. Мы могли бы принести мир, положить конец страданиям. Или получить новый Разлом. Свет, Эгвейн. Я не знаю наверняка, смогу ли я починить существующие печати или создать новые. В любом случае, Темный готов к этому.

— А у тебя есть другой план?

— Я уже говорил тебе о нём. Я сломаю печати, чтобы избавиться от старой, несовершенной заплаты и попробую на этот раз сделать всё по-другому.

— Ранд, за твою неудачу заплатит весь мир, — она остановилась, задумавшись. — Это еще не все. Чего ты не договариваешь?

Ранд выглядел неуверенно, и на какой-то момент он стал похож на ребенка, которого она когда-то поймала, когда они с Мэтом тайком таскали пироги госпожи Коутон.

— Я собираюсь убить его, Эгвейн.

— Кого? Моридина?

— Темного.

Она отпрянула, потрясенная.

— Прости. Что ты собираешься…?

— Я собираюсь убить его, — яростно сказал Ранд, наклоняясь к ней.

— Я собираюсь покончить с Темным. У нас никогда не будет настоящего мира, пока он где-то таится. Я открою узилище, войду в него и сражусь с Темным. Построю новое узилище, если необходимо, но сперва, я попытаюсь покончить со всем этим. Защитить Узор, Колесо, навсегда.

— Свет, Ранд, ты сошел с ума.

— Да. Это часть цены, которую я заплатил. К счастью. Только человек, который не совсем в своем уме, будет достаточно храбр, чтобы попробовать это выполнить.

— Я буду сражаться с тобой, Ранд, — прошептала она. — Я не позволю тебе втянуть нас в это. Прислушайся к голосу разума. Белая Башня должна руководить тобой.

— Я знаю, как выглядит руководство Белой Башни, Эгвейн, — ответил он. — Запрут в сундуке и побои каждый день.

Их взгляды скрестились над столом. А рядом продолжался другой спор.

— Я не против подписать это, — сказала Тенобия. — По мне, выглядит неплохо.

— Ба, — прорычал Грегорин. — Вас, порубежников, никогда не волновала политика южан. Вы подпишете это? Ага, молодцы. Ну, а я не закую в кандалы собственную страну.

— Любопытно, — произнес Изар. Спокойный мужчина покачал головой, и белоснежный чуб его вздрогнул. — Насколько я понимаю, это не твоя страна, Грегорин. Если только ты не считаешь, что лорд Дракон умрет, и Маттин Стефанеос не станет требовать свой трон обратно. Возможно, он спокойно отнесется к тому, что Лавровый венец оденет Лорд Дракон, но не ты. Я в этом уверен.

— А есть ли в этом хоть какой-то смысл? — спросила Аллиандре. — Наша забота сейчас — Шончан, разве нет? Пока они здесь, мира быть не может.

— Именно, — сказал Грегорин.

— Шончан и эти проклятые Белоплащники.

— Мы подпишем договор, — сказал Галад. Каким-то образом лорд Капитан-Коммандор Детей Света последним получил копию документа. Эгвейн не смотрела на него. Хотя это было нелегко. Она любила Гавина, а не Галада, но… ну… не смотреть на красавца было непросто.

— Майен также подпишет его, — сказала Берелейн. — Я считаю условия лорда Дракона совершенно справедливыми.

— Конечно ты его подпишешь, — Дарлин фыркнул. — Лорд Дракон, кажется, этот документ составлен так, чтобы интересы одних стран защищать больше, чем других.