Читаем Память льда полностью

С тех пор как Коралл перешел под власть Паннионского Провидца, ни один корабль не решался зайти в его гавань. «Людям-кошкам», их женам и детям стало нечем кормиться. И удивительное поселение вымерло.

Страж Домина вещал об этом отрешенно, однако Ток уловил в его голосе нечто, похожее на сожаление, тщательно скрываемое сочувствие. Рослый конвоир стоял почти вплотную к малазанцу, крепко держа его за левую руку. Без его поддержки Ток наверняка не удержался бы и опрокинулся вниз.

Постоянное пребывание в объятиях Матери полностью лишило бедного юношу сил. Его мышцы от бездействия атрофировались. Изуродованные кости гнулись, точно прутики, угрожая переломиться. В легких скопилась жидкость, отчего Ток дышал с присвистом, выдыхая вместе с воздухом также и белесую слизь.

Правитель Паннионского Домина пожелал, чтобы Току показали город. И прежде всего — дворец-крепость, который часто подвергался нападениям военного флота Элингарта и пиратов, но который так никто и не сумел взять. Пленник Матери должен был увидеть и многочисленных магов Провидца, а также его отборные легионы, насчитывающие более тысячи к’чейн че’маллей.

Поражение, которое паннионцы потерпели в Капастане, ничуть не огорчило Провидца. Он был готов также сдать Сетту, Лест и Маурик, дабы, воодушевленные легкими победами, враги двинулись на Коралл и… оказались на выжженных дотла, опустошенных землях, где даже колодцы отравлены. Не боялся Провидец и нападения с юга. Чтобы добраться до Коралла, его противникам придется преодолеть обширное водное пространство, которое он заблаговременно наполнил глыбами льда. И потом, у них ведь нет ни кораблей, ни лодок. Конечно, объединенные армии могли двинуться в обход, к западной оконечности Ортналова Разреза, но путь туда займет у них не один месяц. Правда, т’лан имассы способны путешествовать как пыль по ветру, но тогда им придется непрестанно сражаться с яростными водяными и воздушными потоками, грозившими унести эту «пыль» в открытый океан.

Воин-жрец (он так и не назвал узнику своего имени) сказал, что Провидец настолько доволен сложившимся положением вещей, что решил даровать Току милость — ненадолго освободить его из плена Матери.

Холодный соленый ветер бил малазанцу в лицо, теребя длинные пряди волос, грязных и нечесаных. Одежда Тока давно превратилась в жалкие лохмотья, и страж Домина одолжил ему свой плащ. Должно быть, в нем все-таки сохранилась искорка человечности… От подобного открытия на глаза у Тока навернулись слезы.

Страж Домина подробно рассказывал о битвах на юге, и в мозгу юноши постепенно начинала складываться четкая и ясная картина. Вполне вероятно, конечно, что он ошибался; возможно, его безумие достигло высшей точки и то было лишь наваждение, однако Ток упрямо цеплялся за него. Дрожа под порывами ветра, он вглядывался в южный берег Коралловой бухты. Узкая полоса далеких гор — вот и все, что видел его единственный глаз.

Его друзья наверняка уже достигли южного берега. Возможно, сейчас они стоят на берегу и глядят на север. Баалджаг водной преградой не испугаешь. Богиня, таящаяся в ней, побуждает волчицу двигаться вперед, навстречу своему возлюбленному.

«Она стремится к своему супругу, сокрытому во мне. Надо же, мы столько дней странствовали бок о бок и даже не подозревали о тайнах друг друга. Какая жестокая ирония судьбы…»

Скорее всего, воды бухты не стали препятствием и для Тлена. Т’лан имасс умел перемещаться в пространстве и во времени. Трое сегулехов тоже спокойно отнеслись к необходимости перебраться на другой берег. Они помнили о миссии, которую должны выполнить во что бы то ни стало.

Ну а госпожа Зависть, эта любительница приключений, поддавшаяся соблазну и попавшая в ловушку собственной интуиции… вот она сейчас наверняка пришла в ярость. Рассказ стража Домина это подтверждал. Вернее, не совсем так: дочь Драконуса почувствовала себя униженной и обманутой. До такой степени, что в сердце ее вспыхнул гнев, но не глубинный, не выстраданный. Эта женщина ведь не из тех, кто будет бережно раздувать тлеющие угольки мести. Смысл ее существования — развлечения, она привыкла потакать собственным капризам и случайным прихотям.

Наверное, теперь ей вместе с псом Гаратом, чьи тело и душа были изранены, придется остановиться и повернуть назад. Они оба устали и не захотят продолжать погоню. Бухта с плавающими глыбами льда охладит охотничий пыл и Гарата, и его хозяйки.

Ток мысленно приказывал себе не огорчаться, но все равно почувствовал острый укол душевной боли. Он скучал по госпоже Зависти, и не только как по женщине.

«Нет, я тоскую по тому лику бессмертия, который она собой являет. По веселому блеску в глазах, видевших события многих тысячелетий. Когда-то я поддразнивал ее, насмехался над нею и даже вынуждал хмуриться и сердито топать ножкой. Так могла вести себя только бессмертная женщина, потешавшаяся в глубине души над глупостями дерзкого смертного. Боги, неужели я и вправду осмелился на подобное?