Читаем Падший лев (СИ) полностью

Болело все тело, весь организм, каждая клеточка, так, словно ее наживую скручивали в спираль. И к ней нельзя было привыкнуть и адаптироваться. Она постоянно менялась, сотрясая чем-то новым, словно мутируя. Тело находилось в чрезвычайном напряжении и стрессе, равно как и разум. От дикой боли невозможно было даже думать, хотя колдун обладал такой силой воли, которой могли позавидовать очень многие. Но даже его сломила боль. Каждое мгновение из тех трёх суток, что он здесь пробыл, оказалось наполнено лишь нечеловеческими страданиями. Ничего более страшного ему не приходилось испытывать за всю свою жизнь. Но это была лишь физическая боль, а она не шла ни в какое сравнение с той душевной болью, с которой он жил очень долго. И которая давно разрывала на части уже остатки его души.

А еще здесь работала магия. Чернояр мог колдовать. Было чрезвычайно трудно сосредоточиться, но это оказалось возможно. Он несколько часов подряд пытался произнести осмысленную фразу, не слыша ни единого звука, и даже не зная, удается это или нет, ибо рот состоял из одной боли, как и остальное тело, и не было более никаких чувств и ощущений. Промучившись и так ничего и не достигнув, колдун решил сделать передышку, так как мысли стали путаться от неимоверного напряжения. Он оказался настолько обессилен, что организм провалился бы в сон, но боль не давала спать. Словно убрали саму возможность сна. Так прошли первые сутки.

Но Чернояр не сдался. Он понятия не имел, сколько у него оставалось времени, может, боль длилась ровно столько времени, пока организм не погибал от нее, а может, здесь давали определенный срок перед казнью. Он никогда не сдавался, и едва собрался с силами, как попробовал снова воспользоваться магией. И с каждой очередной неудачей росло в нем бешенство, а оно хоть самую малость, но отодвигало боль. И проясняло разум. А потом он вызвал Тиамат.

Но ничего не произошло. Сначала колдун подумал, что допустил ошибку, ведь в его полусознательном состоянии такое вполне возможно. Но и во второй раз вызов не удался. Тогда Чернояр решил, что просто не может произносить ни звука, и попробовал, применив магию разума, совершить любое, самое простое колдовство. Но, к его удивлению, ничего не произошло. Он мог поклясться, что магия работала, что все было сделано правильно, но безрезультатно. Поэкспериментировав еще немного, Чернояр пришел к выводу, что магия, порождаемая им, несомненно, работала. Заклятия действовали, но только не приводили к конечному результату.

Подумав еще немного, он решил, что производимую им магию что-то поглощает. Впитывает, словно губка, разбирая его формулу обратно до чистой энергии. Но зачем? Просто копить энергию?

Чернояр вдруг со злостью осознал, куда идет вся эта магическая энергия. В Круг Святости инквизиторов. Конечно же, ведь откуда-то они ее постоянно возобновляют, а тут как раз такая возможность. Вероятно, все это представляло собой лишь фарс, и ему только показалось, что он сумел перебороть боль и начать колдовать. Возможно, кто-то просто позволил ему это делать.

Чернояра снова охватила безудержная злоба. Если в Аду питались муками и страданиями, то те, кто находился на другом полюсе Добра и Зла, делал то же самое, только по-своему. Он на мгновение представил себе, как маг, промучившись здесь трое суток и отчаявшись вконец, вдруг понимает, что наконец сумел чего-то достигнуть, одержать маленькую, но победу, а значит, появлялась надежда на что-то большее. Можно было попробовать еще, ведь теперь была доступна магия. Неважно, что за усилия понадобятся в будущем, если на кону боль, страшные мучения. Если после нескольких часов ты начинаешь молить о смерти. И готов даже убить себя сам, если только сможешь сделать это. Но боль не позволяла ничего.

Рассуждая дальше, Чернояр пытался хоть как-то отвлечься от всего происходящего. Уйти от этой всепоглощающей боли.

Итак, маг начинал использовать магию. Попытка за попыткой, как он сам делал до этого. А в этой тюрьме, вероятно, содержалось много заключенных, и магическая энергия, получаемая от них, вливалась широкой рекой в Круг Святости, даруя силу тем, кто являлся для всех собранных здесь сейчас самыми лютыми врагами. Ирония, но жертвы сами давали силу своим палачам. Несомненно, надолго таких усилий жертвы не хватало, и она просто снова впадала в чувство безысходности, но, вероятно, устроители Чистилища продумали и это тоже. Наверняка они сделали нечто, позволяющее магу думать, что его усилия не напрасны. Ну, например, боль уменьшить, или сделать видимость возможности освобождения от пут. Или просто стереть память. Дать новую надежду, что еще немного — и свобода окажется близка. А отчаявшемуся человеку нужно только это. В теории все могло продлиться много времени.