Читаем Падший лев (СИ) полностью

Герцог просто не мог уже больше злиться — гнев грозил сжечь и его самого, и всех, кто находился рядом. Он просто сидел и печально думал, закрыв руками лицо.

Нет, он не проиграл борьбу за Арденский трон, не проиграл сражения, но с ним поступили так, словно кто-то просто решил поиздеваться. Не покидало стойкое ощущение унижения от поражения. Герцог Крода приобрел жажду к коллекционированию редких, уникальных предметов от своего отца, и это стало его настоящей слабостью. Он ревностно охранял оба собрания ценностей древности, как в столице, так и здесь, в Тахо, знаменитом родовом замке. И не сомневался, что никто и ничто не сможет покуситься на них. Да, были попытки, но они даже не заслуживали внимания. Но Некто пришел и ограбил его знаменитый особняк Бархатной ночи, словно какую-то торговую лавочку. Тогда он поднял всех на дыбы с целью отыскать и покарать преступника. Сменил всю охрану и управляющего, прослужившего ему много лет верой и правдой. Много людей тогда попало к нему в опалу. Однако, в конце концов, все повернулось очень даже хорошо. «Ониксовая жемчужина», что украл вор, значила в сотни раз меньше, чем «Глубинный бриллиант», который он получил в конечном итоге. Ему пришелся по душе столь широкий жест вора, и герцог Крода велел прекратить все преследования. Вещь, так долго принадлежавшая его великим предкам, наконец, снова вернулась к нему. Его прапрадед, король Ирон, вел войска против нашествия демонов на Ардению, лично сразился с архидемоном Дала и победил его. Трофеем оказался «Глубинный бриллиант», ставший символом храбрости и величия деда. Черный герцог прекрасно помнил, какая это была трагедия для семьи, когда сей артефакт оказался утерян в результате войны Четырнадцатого года с темными эльфами. И он страстно желал его отыскать и вернуть обратно в род. Но все усилия были тщетны. Оставалось только гадать, как «Глубинный бриллиант» попал в руки этого вора, но теперь артефакт вернулся на свое законное место, и ничто не могло быть важнее этого.

Однако прощать унижения и коварный обман герцог не собирался. Он жаждал мести. Если раньше ему хотелось встретиться и пообщаться с ловким вором, то теперь герцога могла удовлетворить только его голова. Два ограбления в течение одного месяца — и кого? Его, Лийского герцога! Истинного наследника Арденского трона!

Да еще какие ограбления! То, что всем казалось невозможным, стало свершившимся фактом. Всё это походило на полное презрение к его силам, и подрывало веру в них. Ущемлена была гордость, а этого Черный герцог простить уже никак не мог. Вся кровь Лийских владык в нем вскипала от одной только мысли об этом. Сейчас он не мог ни спать нормально, ни есть, ни даже просто существовать, пока не отомстит. Пусть об ограбление его замка никому пока особо не известно, но это только пока. Наверняка кто-то проговорится. Он казнит слуг, но это уже ничего не изменит. Это лишь вопрос времени, и очень важно, чтобы, когда оно настанет, голова вора покоилась на шесте на площади Палачей. Герцог Крода жаждал отмщения.

Архимаг Джудей тяжко вздохнул, нарушив, наконец, долгое молчание.

— Напрасно вы не допускали меня до своих увлечений, — прокряхтел старый волшебник. — Этого всего могло и не быть.

Он слегка прокашлялся:

— Вору не откажешь в изобретательности и в очень опасных познанях. Более того, я скажу, что это совсем не простой человек и он наверняка очень опасен. Не нужно быть мудрецом, чтобы понять — во второй раз вас ограбил тот же вор, что и в первый. Как я понимаю, вы уже выяснили, кто он.

— Его имя Лок, — буркнул герцог Крода, по-прежнему не отнимая от лица рук.

— Да, я уже разговаривал с начальником охраны. Любопытный человек. Он сумел найти единственный путь в особняк Бархатной ночи, применив свои познания в Сумеречной магии, в частности артефакторики. Вы сами его туда доставили. Наверное, об этом вы уже знаете. Однако этот человек оказался столь дерзок, что повторил свой фокус, просчитав все правильно. Да, — устало вздохнул волшебник, — вы во второй раз сами, я бы сказал, собственноручно, открыли ему двери в свою святая святых.

Черный Герцог молчал. Никто не смел бы ему сказать и доли того, что говорил этот старец. Но только он имел такое исключительное право. Волшебник был ему и за любимого деда, и за любимого отца. Так что не оставалось ничего, кроме как смиренно слушать справедливые упреки. От человека, который понимал суть всех вещей и для которого, казалось, не существовало тайн.

— Ты дважды попался на одну и ту же удочку, господин герцог, — с неприкрытой издевкой продолжал Джудей.

С годами и так нелёгкий характер старика становился все тяжелей и тяжелей. Но герцог его любил всем сердцем и хотя очень злился, но смиренно слушал. Старый волшебник это прекрасно понимал и, пользуясь случаем, от души издевался: